Тут же схватил брошюру «Апокалипсис: вчера или завтра?» и продолжил: «…есть тот богоизбранный народ, Россия — та страна, на освященном высшим незримым светом пространстве которой и начнется то величайшее событие, о коем глаголит нам Иоанн. Как заповедано нам от святых отцов — полем Армагеддона избрана Святая Русь, а православные ее суть те запечатленные, которые узрят Грядущего во облаках с силою великою…»
Но Первый уже уткнулся в свои бумаги и, не поднимая головы, заговорил:
— Ну, значит так, Виктор Павлович. Ты, я вижу, маленько переволновался. Комиссию мы в ваш институт уже направили, она разберется, кто воду мутит. А ты ступай домой, отдохни. Хочешь — путевочку в санаторий, по льготному тарифу…
— Что-о?! — Тыщенко исказился в лице. Как-то боком кинулся к окну и рывком сдвинул тяжелую казенную портьеру. — А это ты видел?
И ткнул пальцем прямо в небо.
Тыщенко имел в виду летающую тарелку, которая вот уже третьи сутки висела над городом, отчетливо видимая ночью и проблескивающая даже днем. Впрочем, особого внимания на нее никто не обращал. То ли в школе не научили правильно реагировать на летающие тарелки, то ли замысловатое псевдонаучное словосочетание «аномальное явление» гасило в настроении землянина всякое живое чувство; то ли сама блеклая, холодноватая природа северо-запада не располагала к сильным и ярким душевным движениям и умственным переживаниям по столь невразумительному поводу. Вот если бы «они» «оттуда» вышли, да дали исчерпывающие указания, да просто бы дали жару, вот тогда — да… Впрочем, вряд ли.
— Этим уже занимаются кому положено, — сообщил Первый, но головы так и не поднял.
Тыщенко фыркнул, мол, ну что ж, я предупредил — мне не вняли; раскаетесь еще, да поздно будет. С тем и ушел.
Он ехал и всё думал: «Идиоты. Ну так, Первого из списка вычеркиваем. Не удержался Первый. Инопланетяне ему до фени! А если не инопланетяне это, а если это вот то самое и есть? И мы, подлинные русские, будем управлять апокалипсисом! Тарелка эта самая — она-то и есть пункт управления процессом. Да, не забыть священника в институт. Этого, как его, Максимиана-отца, он вроде надежный. Дела эти бесовские пора срочно прекращать».
Странные драматические катаклизмы подействовали болезненным образом не только на Тыщенко. В то самое время, как Тыщенко излагал свои мистические измышления у Первого, в институте собрался на экстренное заседание Закрытый Ученый Совет.
ЗАСЕДАНИЕ Закрытого Ученого Совета (Магистериум Максимус)
(заседание Магикса ведет лично Алферий Хтонович Харрон)
