Человек в кепке придвинулся поближе и немного раздраженно сказал:
– Послушайте, наше сотрудничество должно быть взаимовыгодным. Я решаю ваши вопросы, а вы отвечаете на мои.
– Как только я узнаю дату, я вам сообщу.
– Вот и чудненько! – улыбнулся человек в кепке, допил кефир и собрался уходить.
– Вы передали мое основное условие? – с волнением в голосе спросил «объект».
– Мы же договорились: как только вы отвечаете на все мои вопросы, я решаю ваши. И не забывайте читать объявления на столбах – я сообщу о времени и месте следующей встречи.
И, бросив в тарелку смятую салфетку, человек в кепке ушел.
На скамейке в парке культуры и отдыха в одиночестве сидел Зорин. Он уже выкурил полпачки «Казбека», а Олейников все не приходил. После того как организовавшие по его поручению облаву милиционеры доложили о появлении каких-то чекистов из Москвы, разыскивающих мастера по ремонту примусов, майор заволновался. Он еще раз посмотрел на часы, встал, неторопливо прошелся по парку и вышел на городскую улицу.
К остановке подошел переполненный трамвай. Зорин ускорил шаг и успел вместе с другими страждущими втиснуться в него.
Зажатый телами, Зорин уже начал составлять в уме донесение Плужникову о провале операции, как вдруг у него за спиной раздался веселый голос Олейникова:
– На билетик не передадите?
Зорин обернулся:
– Почему вы не пришли на встречу?
– Мне не очень понравилось утреннее рандеву с вашими коллегами из Москвы. Решил удостовериться, что сейчас они не с вами.
– К нам они не имеют никакого отношения, ей богу!
– Будем на него надеяться, Сергей Александрович… Но плошать тоже не надо. В вашей конторе есть люди с разными интересами. «Крота-то» не вычислили?
– Занимаемся.
– Ну и ладно, занимайтесь… Я вот что хотел спросить. В космических аппаратах ведь полно всяких оптических приборов?
– Наверное… – пожал плечами Зорин.
– Значит, на завод поступает оптика. И мне бы хотелось без шума выяснить: кто из лиц, имеющих доступ к секретной информации, одновременно имеет доступ к этой самой оптике, точнее, к ее поставкам и распределению.
– Вы думаете, на этом участке возможна диверсия? – взволнованно спросил Зорин.
– Да нет, – успокоил его Олейников, – телескоп хочу смастерить, на звезды смотреть.
– Почему вы мне ничего не объясняете? – обиделся Зорин. – Вы мне не доверяете?
– А вы мне?.. Как вам приказал генерал Плужников? Оказывать содействие? Вот и оказывайте.
Трамвай остановился, Олейников соскочил с подножки и растворился в толпе.
Вокруг топливного бака, лежавшего на специальном стенде, суетились Цибуля, Либерман, несколько рабочих и инженеров. Осуществлялась проверка герметичности – мощный компрессор накачивал внутрь бака сжатый воздух. За процессом с волнением наблюдали Онегин, Брагин, Копейкин и Зорин.
Компрессор выключился. Один из рабочих в рваных штанах глянул на манометр:
– Давление в норме.
– Бак герметичен, – подтвердил Либерман.
– А что скажет товарищ Цибуля? – поинтересовался Зорин.
Цибуля прошелся вокруг бака, прислушался.
– Не свистит, – авторитетно заявил он.
– Н-ну, раз не с-свистит, – улыбнулся Онегин, – д-давайте на монтаж!
Цибуля махнул рукой, и рабочие стали перегружать бак на транспортную тележку.
Зорин наклонился к Копейкину:
– Роблен Порфирьевич, мне бы хотелось аккуратно… без шума… выяснить, кто на заводе отвечает за поставки оптических приборов.
– Так это мы сейчас… – расплылся в угодливой улыбке Копейкин и, повернувшись к Онегину, громко крикнул: – Товарищ Онегин, а кто у вас поставками оптики занимается?!
– Я же просил без шума, – прошипел Зорин.
– А что, это как-то связано с диверсиями?.. – испугался Копейкин.
– Никак, – громко ответил Зорин, к которому подошли Брагин с Онегиным, и, краснея, добавил: – Телескоп хочу собрать. На звезды смотреть.
– А… на звезды… – делая вид, что все понял, протянул Копейкин.
– Товарищ майор, а у меня на складе есть один телескопчик, – сказал Брагин. – Списанный, но вполне в рабочем состоянии. Могу подарить.
– Спасибо… – буркнул Зорин.
Пока они разговаривали, топливный бак уже подвезли к ракете и, подцепив специальным краном, перегрузили с транспортной тележки на стапель. Рабочие приготовились к монтажу.
– Вась Василич, давай еще раз бак дунем? – предложил Цибуля Онегину.
– Так только ж дули… – возразил Либерман.
– На всякий случай, – сказал Цибуля, – согласно анамнезу.
Онегин махнул рукой. Рабочие подключили к баку шланги от компрессора.
Цибуля подошел к рубильнику и включил подачу воздуха.
Стрелка манометра стала подниматься вверх… но Цибуля тут же выключил рубильник.
– Д-дядя Коль, т-ты чего? – удивился Онегин.
– Да ничего! – раздраженно ответил Цибуля, вынул из кармана свой пузырек, сделал глоток и сообщил: – Свистит паскуда, будь она неладна!
Стемнело. Олейников, оглянувшись, зашел в подворотню дома Цибули. Из-за угла осторожно выглянул во двор.
Перед подъездом на лавочке курили Грошев и Юров!
– Вот черт! – прошептал Олейников, повернулся, чтобы уйти, и нос к носу столкнулся с Катей!
От неожиданности Катя вскрикнула, но Олейников успел прикрыть ей рот ладонью.
– Тихо, я прошу… – прошептал он ей.
