– Когда-нибудь, через много лет, более мощные и более совершенные корабли свободно полетят в безбрежные просторы Вселенной, но на первых порах необходимы групповые полеты. Корабли вначале должны поддерживать друг друга, чтобы не затеряться в пространстве. Нельзя не вспомнить, что Северный полюс тоже осваивался отрядом самолетов…
В окно мастерской постучали. Олейников отложил паяльник, поставил на полку очередной отремонтированный примус, подошел к окну и увидел физиономию Потного, который тут же расплылся в улыбке и призывно помахал ему рукой.
Через минуту трофейный мотоцикл Олейникова уже мчался по вечерним улицам Волжанска.
– Три километра от города! – пытаясь перекричать ветер, объяснял Олейникову сидевший сзади Потный. – На автобазе колхозной они производство и организовали… Красавчики!.. Сейчас направо!
Олейников заложил такой крутой вираж, что Потный зажмурился и изо всех сил вцепился в его куртку. Мотоцикл выскочил на загородное шоссе и стал набирать скорость.
– Пацаны уже там, – сообщил Потный, – с директором общаются. А меня Шатун за тобой послал. Справедливый он…
Покачивавшиеся на длинных проводах тусклые лампы с трудом рассеивали полумрак заброшенного цеха колхозной автобазы. По помещению были расставлены швейные станки, возле которых лежали большие тюки технической замши. В дальнем углу стояли штабелями деревянные ящики, заполненные готовыми изделиями – замшевыми куртками.
За ящиками у пустого сейфа вертелись Кузя, Бурундук и Слива, рядом с ними сидел привязанный к железному стулу директор цеха. Рубашка его была разорвана, по лицу текла кровь, глаза были закрыты, он иногда вздрагивал и мычал разбитыми губами что-то нечленораздельное.
– Ты хочешь сказать, что это – все?! – взревел Шатун, размахивая перед носом директора тоненькой пачкой денег, извлеченной из сейфа. – Все, что нажито непосильным трудом?!
– Клянусь! – с трудом прохрипел директор. – Я же не хозяин… я только за производство отвечаю… это просто зарплата рабочим…
– Гонит он, билив ми, – авторитетно заявил Кузя и пнул директора ногой.
Из-за скрежета скользнувшего по бетону стула никто из бандитов не услышал, как за их спиной под крышей цеха тихо скрипнуло слуховое окно. В темном проеме показалась голова человека в клетчатой кепке…
– А кто хозяин? Кто бабки гребет?! – рыкнул Шатун на директора цеха.
– Я не знаю… – простонал директор и заплакал.
Шатун повернулся к Сливе и сухо приказал:
– Сверли.
Слива взял лежавшую на ящике ручную дрель и, удерживая ее наперевес, как автомат, стал приближаться к жертве.
Лицо директора сковал ужас.
Наблюдавший из слухового окна человек в кепке набрал полные легкие воздуха, поднес к губам короткую металлическую трубку и стал прицеливаться…
Слива приставил сверло к голове директора и начал медленно вращать рукоятку.
– Не надо! – вскричал директор цеха. – Я скажу! Я все скажу!
Раздался еле слышный воздушный хлопок…
Директор дернулся, стул опрокинулся навзничь, тело директора забилось в конвульсиях, и через мгновение он затих.
– Ты че сделал, козлина? – с недоумением поглядев на Сливу, сурово спросил Шатун.
– Вы же сами сказали: сверли… – развел руками Слива.
– Придурок! – сплюнул в раздражении Шатун.
Бурундук пощупал пульс на шее директора.
– Гикнулся, – сообщил он. – Сердце, наверное… Чего-то часто сердечники попадаться стали. Может, самому провериться?..
Скрипнула входная дверь, в цех вбежали Потный с Олейниковым.
– Неувязочка вышла… – пояснил Слива, показывая Олейникову на труп директора.
– Урожай забирайте и валим! – приказал всем Шатун.
Бандиты бросились таскать деревянные ящики с куртками.
Олейников склонился над телом. В области сердца из трупа торчала маленькая длинная иголка с оперением на конце. Олейников аккуратно извлек ее и спрятал себе в карман. Потом из пиджака директора забрал его паспорт…
– А ты чего не пыхтишь?! – недовольно крикнул ему Бурундук, пробегая мимо с ящиком в руках. – Давай тоже таскай!
Олейников встал, подошел к штабелям, взялся за один из ящиков и уже собирался нести его в грузовик, но остановился. Его внимание привлекли нанесенные на боковую поверхность каждого ящика непонятные черные штампы, по виду напоминавшие японские иероглифы…
Из открытого окна дачи Сидорова доносились отрывистые крики.
Егор Петрович в любимом спортивном облачении изо всех сил лупил боксерскую грушу. Нанеся последний, как ему показалось – победный, удар, Сидоров выдохнул и повернулся к подобострастно следившему за тренировкой Гудасову.
– Торопишься, очень ты торопишься! – покачал головой Сидоров.
– Егор Петрович, я ж для пользы дела предложил… – проскулил Гудасов.
– Пользы от этого ныне будет мало. Сейчас займешь место Плужникова, на тебя вся ответственность за операцию в Волжанске и ляжет. А раз я тебя двигаю, то и мне отвечать придется. Насколько я знаю, дела Плужникова пока генералу Ермольцеву передали…
Гудасов кивнул.
– Вот и славно, – продолжил Сидоров. – Он ведь раньше на хозяйстве был, большим умом никогда не блистал. Мужик он не вредный, я его знаю.
