– Настаиваю. – Он разворачивает меня лицом к стене, со спины ласкает и дразнит мою грудь, кусает в плечо, а потом опускает руку вниз по животу к моему готовому клитору. И вот я уже содрогаюсь всем телом, несясь на очередную вершину, а потом лечу с нее головой вниз.
Когда мое дыхание замедляется, Хейз разворачивает меня обратно к себе и прыскает на тело гель для душа. Моет меня, и мы медленно переходим от секса к обсуждению планов на день. Я рассказываю ему про встречу, а он мне – про свои дела.
– Обедаю с бабушкой и дедушкой, – говорит он, намыливая волосы.
– Ждешь с нетерпением?
– Ага. – Он дарит мне поцелуй в шею, нежнее, чем обычно. – Тебе бы они понравились.
А я слышу между строк –
И тоже этого жду.
Я одеваюсь, Хейз трясет перед моим лицом телефоном с чистым коварством.
– Смотри, видишь, к чему меня привело притворство? Я сделал вид, что не слышал от тебя ничего про носки с сандалиями…
Я заинтригована, застегиваю штаны и заглядываю в экран. Переписка Хейза с родственниками. Сердце сжимается, когда он пролистывает более ранние сообщение про звезды и созвездия, о том, какие из них Хейз видит с крыши квартиры, как прекрасно здесь чернильное ночное небо. Он будто ненавязчиво приглашает меня узнать о себе что-то личное. Я очень ценю этот жест.
Хейз скроллит чуть медленнее, а потом останавливается на недавних сообщениях. И вот, как мне и обещали, я вижу фотографию двух старичков – одна одета с иголочки, а второй повседневно. Они на пляже.
Хейз: Глазам больно. Почему ты надел носки под сандалии?
Райан: А что, так не носят? Почему ты не сказал мне до того, как мы уехали в отпуск?
Дайан: Я тебе годами об этом твержу!
Райан: Не слышал.
Хейз: Только что прочитал в интернете, что тренд на сандалии с носками закончился. Просто чтобы вы знали.
Райан: Врушка ты. Увидимся в обед.
– Ну, ты пытался, – говорю я, похлопывая его по плечу. – Раз уж он тебя раскусил, хотя бы купи ему прикольные носки. Например, с ламами. Это лучше, чем просто белые.
Он щелкает пальцами.
– Точно! Идеально.
Чуть позже, когда я с Рокси под боком иду к двери, чувствуя себя сладко оттраханной, приходит сообщение от Симон.
Уф. Что, если она решила отменить встречу? Часть меня на это надеется. Но, с другой стороны, эта встреча мне нужна, чтобы подготовиться к свадьбе. Открываю сообщение с напряжением. А потом читаю.
Расплываюсь в улыбке.
– Она приведет с собой Зендера.
Хейз отпивает свой кофе, а потом осматривает меня с головы до ног.
– А ты идешь на эту встречу такая удовлетворенная, какой он тебя никогда не делал.
Стефан убирает со стола вымытый и высушенный блендер и говорит:
– Волшебный секс – лучшая месть бывшим.
Он прав. Хейз ставит кружку на стол и подходит к двери.
– Кстати, ты должна знать, что, пока ты на этой встрече, я буду дрочить на твои фотки. Так что ты… не стесняйся это представлять.
Я оставляю Рокси дома и иду на встречу. Уверена, что буду думать только об этом.
Октябрь в Сан-Франциско – один из самых жарких месяцев в году. Мой топ без рукавов очень в тему, хоть и идет вразрез с веселеньким ретростилем Симон. Я в моменте, и эта броня из стиля мне супернеобходима, чтобы отбиваться от бывшего и его будущей жены в кофейне с бабл-ти.
Не хочется видеться с ними, но нужно сохранять журналистский профессионализм. Она просто моя клиентка, он – тоже. Я хватаюсь за ручку двери и собираюсь встретиться лицом к лицу с женщиной, которая когда-то была моим ментором.
Как же я пропустила все звоночки и не поняла, что не могу ей доверять? И этому… мужчине рядом с ней за белоснежным столиков в углу кафешки.
На Зендере брюки в клетку, подтяжки, фейковые очки в роговой оправе и такая же искусственная улыбка.
Я иду к их столику, натягивая еще более натянутую улыбку.
– Привет, Симон. Привет, Зендер.
– Привет, зайка! – радостно говорит она и машет рукой, усыпанной украшениями, среди которых помолвочное кольцо сияет ярче всего. Белое золото хорошо сочетается с ее серебристым ободком и белыми прядями. Он – Кен, а она – Барби. Хипстер Кен.
Зендер откашливается.
– Привет, Айви. Выглядишь очень профессионально.
Это
– Спасибо, – говорю я, а взгляд медленно сползает на банку, в которой, кажется… тесто? – Ты что… принес с собой закваску?
Зендер нежно поглаживает банку.
– Это Сэлинджер, – гордо говорит он. Мне кажется, что пространственно-временной континуум лопается. А пока мы были вместе, у этой штуки было имя?
Зендер подтверждает мой немой вопрос.
– Ему нужно было имя.
И, видимо, гендер?
– Закваска – это он? И ты таскаешь его с собой? – Вопрос вырывается сам собой.
– Так безопаснее. Кошка Симон любит сбрасывать вещи со стола.
