Я испытал все эмоциональные и экзистенциальные состояния, какие может представить себе человек. Но больше всего я был рассержен. Отчасти этот гнев был направлен на то, что меня превратили в надутую (в обоих смыслах) пешку в техно-идейно-геополитической войне. Отчасти мой гнев был гневом Джоэля2. У меня есть все записи с его коммов, и в некоторых отношениях они сейчас кажутся мне более реальными, чем моя память. Хотя я по-прежнему не могу чувствовать, что чувствовал он, но порой он заполняет брешь между мной и Сильвией. Не знаю, как мы жили бы в одном мире, но меня разгневал его уход. И отчасти этот гнев – гнев за всех, кого продолжают ежедневно телепортировать. Я хотел бы выложить правду во все коммы по всему миру, как истинный геенномит или один из правдоискателей прошлого века.
В иные минуты я был испуган или слишком эгоистичен – или и то, и другое сразу. Я знаю, что перестал быть рычагом: я больше не
Что приводит меня к вам. Помните первую главу этого рассказа? Она называлась «
Таким образом, телепортация, проект «Соты», «Международный транспорт» и все последующие события теперь ваша проблема. Назовите меня эгоистом, лентяем, слабаком – меня обзывали и похуже. После того как я пнул боксера по яйцам, я понял, что я не боец. Год назад я был обычным парнем, которому платили за то, что он в одном белье играет с аппами. Конечно, я мог оказаться в самом центре крупного международного заговора, касающегося каждого на этой планете, но не хочу отвечать за то, что у всех, кто хоть раз телепортировался, произойдет личностный кризис.
Мы ездили в поездах и водили машины, и это едва не погубило планету. Мы летали в самолетах, опираясь на зачаточные эмпирические знания физики полета. Мы, люди, наделены врожденным стремлением побыстрее попасть из А в Б, чтобы потом еще быстрее добраться в В. Нас никогда не смущали средства транспортировки или последствия развития транспорта. Кто я такой, чтобы становиться на пути прогресса человечества? Это не мое место. Не сегодня.
Но, возможно, это ваше место. Может быть, в ваше время какая-нибудь другая корпорация научится проводить телепортацию так, как обещал МТ. Может, это все те же «скопировать-вставить-удалить», но все знают, что такое на самом деле Панчево эскроу, и плевать на это хотели.
А может, геенномиты были правы, и пора рассказать правду.
Так что, дорогой читатель, держи!
Да – и если когда-нибудь встретишь Джоэля2, передай ему, что я сказал «Спасибо, брат».
4 ИЮЛЯ 2148 ГОДА. МЫ ВО ФЛОРЕНЦИИ, ТОЛЬКО ЧТО вышли из галереи Уффици. Второй медовый месяц, версия 2.0, – наша одиннадцатая годовщина, и впервые я – руководитель круиза. Ладно, я немного сжульничал и попросил Джулию подобрать места, которые понравятся нам обоим, но планирование поездки и предварительное бронирование – моя заслуга. Я даже раскошелился на номера в отеле.
На губах моей жены играет улыбка с оттенком горечи; возможно, на моем тоже. Мы счастливы. Беспокоит ли меня, что я навязываю ей – или она мне – оптимистическую чушь из разряда «стакан наполовину полон»? Мы наслаждаемся моментом, поэтому нет, не беспокоит.
Мы говорим о всяком разном, идя по Понте-Веккио, старому каменному мосту, переброшенному через Арно. Солнце только начало опускаться за горизонт, обливая лавчонки на мосту медным блеском.
Сильвия замечает, что мы уже полных две минуты стоим снаружи, а я еще не пожаловался на дождь. Я говорю ей, что «Мона Лиза» напомнила мне о Супермене. Она смеется и требует объяснения. Я говорю, что думал о леднике. Ледник похож на Фантомную зону из комиксов о Супермене: тюремное измерение, которое криптонцы используют как более мягкое заключение. Хотя эта зона – безжизненная пустыня, люди, заключенные в ней, не стареют и не умирают.
– Но это было чье-то представление о темном, мрачном будущем. Не самый желанный исход, – говорит она.
Я отвечаю:
– Не знаю. Разве это более мрачно, чем отправлять людей в ледник на произвольный срок?
