Я подошел ближе, вглядываясь в молодые лица. Темноволосые, высокие, с одинаковыми упрямыми подбородками и внимательными глазами. Не красавцы, но с тем особым магнетизмом, который привлекает людей.
– Защитники, – пробормотал Гор, разглядывая фото рядом со мной. – Ее защитники, которые сейчас в тюрьме.
Я кивнул, чувствуя, как внутри растет странное чувство – не совсем ревность, но что-то похожее. Эти двое значили для Юли больше, чем кто-либо другой. Они убили за нее, пожертвовали своей свободой, своими жизнями.
А мы… кто мы для нее? Два самоуверенных придурка, которые только причинили боль.
– Нужно ее найти, – я решительно повернулся к Гору. – Мы обязаны все исправить.
– Как? – он выглядел потерянным, что было совсем на него не похоже. – Она может быть где угодно. И, честно говоря, я не уверен, что она захочет нас видеть.
– Мы должны хотя бы попытаться, – настаивал я. – Объяснить, извиниться. Показать, что мы не такие, какими она нас считает.
Гор кивнул, но в его глазах читалось сомнение. Он подошел к окну, выглянул наружу.
– Здесь никого, – сказал он тихо. – Даже соседей, кажется, нет. Глухомань.
– Тем более странно, что она приехала сюда, – я оглядел комнату еще раз. – Столько боли, столько плохих воспоминаний. Зачем возвращаться?
– Может, чтобы справиться с ними? – Гор пожал плечами. – Закрыть гештальт, или как там это называется?
Я задумался. Возможно, он прав. Возможно, Юля приехала сюда, чтобы встретиться лицом к лицу со своими демонами. И, судя по всему, смогла с ними справиться.
Но куда она отправилась потом?
– Возвращаемся в город, – решил я. – Она может направиться в университет, чтобы решить вопрос с учебой.
– Или забрать документы, – мрачно добавил Гор. – После такого позора…
– Нет, – я покачал головой. – Она сильнее, чем мы думаем. Всегда была сильнее.
Гор взял с полки маленькую фотографию Юли – совсем юной, лет двенадцати, с озорной улыбкой и копной рыжих волос. Он смотрел на снимок с таким выражением лица, что у меня сжалось сердце.
– Мы облажались, – сказал он тихо. – Сильно облажались.
– Да, – согласился я. – Но мы все исправим. Должны исправить.
Мы в последний раз окинули взглядом комнату, словно пытаясь запечатлеть в памяти этот маленький мир, который когда-то принадлежал Юле. Потом медленно спустились вниз, заперли входную дверь и положили ключ на место.
– Ты думаешь, мы сможем ее найти? – спросил Гор, когда мы уже садились в машину.
– Обязаны, – ответил я твердо. – Иначе… – я не закончил, но он понял.
Иначе она навсегда останется с мыслью, что снова была использована. Что снова стала жертвой. А это было бы хуже всего.
Машина тронулась с места, оставляя позади маленький серый дом, хранивший слишком много боли. Я смотрел на дорогу, ведущую обратно в город, и думал о Юле.
Где она сейчас? О чем думает? И сможем ли мы когда-нибудь заслужить ее прощение?
Я не знал ответов. Но точно знал одно – мы не сдадимся, пока не найдем ее. Пока не докажем, что наши чувства настоящие.
Что мы не такие, как тот человек, который сломал ее жизнь.
Общежитие встретило привычным гулом голосов и запахом дешевых духов, смешанным с ароматом чьей-то подгоревшей яичницы. Я сжала лямку рюкзака крепче, чувствуя, как сердце колотится о ребра.
Здесь все было таким… обыденным. Словно ничего не произошло. Словно меня не было всего несколько дней, а не вечность.
Проходя мимо вахты, поймала взгляд Маргариты Васильевны – смесь любопытства и жалости кольнула сердце.
– А, Рязанова, вернулась, – сказала она, не поднимаясь со стула. – Я думаю, куда ты пропала? Ну ничего, все наладится, все образуется, девочка. А красавчики твои съехали, слава господу, и больше не приходили. Я даже перекрестилась, что больше их не увижу, это такой напряг – за будущее российского спорта отвечать.
– Спасибо, Маргарита Васильевна, вы правы, большая ответственность.
Что-то дрогнуло внутри, Маргарита Васильевна улыбнулась, в глазах мелькнула жалость, а я пошла дальше. Не буду давать ей повода для сплетен, она и так сама может все придумать.
Путь до моего этажа казался бесконечным. С каждым шагом ноги становились тяжелее, словно к ним привязали гири. Странно, ехала сюда с твердым намерением начать все заново, быть сильной. А сейчас – комок в горле и дрожащие руки.
Достала ключ, вставила в замок, повернула. Дверь открылась со знакомым скрипом.
Первое, что бросилось в глаза – пустота. Словно ледяной водой окатило. Вещей парней не было. Ни спортивных сумок, ни разбросанной одежды, ни полотенец, которые Егор никогда не вешал на место. Ничего.
Они ушли. Просто ушли.
Я стояла в дверях, не в силах сделать ни шага дальше. Видимо, я где-то глубоко в душе надеялась, что они будут ждать. Что объяснят. Что все это какое-то нелепое недоразумение.
Но комната была пуста. Только мои вещи, разбросанные в спешке, когда я собиралась уехать, и разбитая ваза на полу, которую никто не убрал.
Несколько секунд просто стояла, ощущая, как внутри что-то медленно, с треском ломается. Потом прошла внутрь, бросила рюкзак на кровать, закрыла дверь.