– А кого сделать королевой вместо неё? Кики Пшёнскую? – Ланкикур горестно вздохнул. – И потом: отказаться от Алис Цесарской – это значит кровно обидеть герцога Соколянского. Король Цесарии – его давний друг.
Гога де Гус сочувственно похлопал Ланкикура по плечу. И взглядом попросил Крака сделать то же самое. Но тот не собирался поддаваться общему
унынию. Он улыбнулся друзьям, и в глазах его снова засверкали лукавые искорки.
– Ну, если уж от невесты отказаться нельзя, – медленно произнёс Крак, – тогда пусть Алис сама откажется от свадьбы!
Ланкикур не разделял восторга друга и всё также грустно смотрел в землю.
– Не думаю, чтобы Алис пошла против воли отца, – наконец сказал он. – Хоть принцесса и была задирой и ябедой, старого короля она слушалась беспрекословно.
– Она могла измениться, – возразил Крак.
– Мне ещё в детстве казалось, что я ей нравлюсь, – вздохнул Ланкикур.
– Но зато сейчас ты ей можешь разонравиться, – не сдавался Крак.
– Нельзя слепо полагаться на судьбу, – вставил своё слово Гога. – А если она влюблена в Ланкикура как прежде!
–
Так поможем ей разочароваться в будущем супруге!
Идея Крака наконец
–то дошла до утончённого ума сына министра и до уныло поникшей головы короля.
– Я, кажется, начинаю тебя понимать, Крак! – воскликнул Ланкикур. – Честное слово, эта мысль мне по душе.
– Ну как, согласны? У меня уже есть план! – и Крак протянул друзьям руку.
Гога и Ланкикур без лишних слов пожали её.
Пока заключался договор трёх закадычных друзей, ничего не подозревающий герцог Соколянский писал письмо королю Цесарии. После многочисленных восхвалений, уверений в преданности и верности их прежней дружбе, герцог Соколянский сообщал, что король необычайно рад помолвке с такой девушкой, как Алис, и что им, старым товарищам, не пристало откладывать такое радостное событие и объявить о нём сразу же после празднования совершеннолетия Ланкикура.
В это время раздался стук, и в комнату вошел Магистр Ордена Коклиеров. Герцог встал из-за стола и осведомился, хорошо ли его Преосвященство провел сегодняшнюю ночь. Магистр поблагодарил герцога за заботу, и хотел уже было приступить к делу, которое привело его сюда.
– Брат мой… – начал магистр.
Но в это время дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался герцог Пшёнский.
– А-а-а! – закричал он, увидев магистра. – Очень хорошо, что я застал вас обоих. Прекрасно! Оба моих брата плетут против меня сеть интриг!
– Брат мой! – воскликнул магистр. – О чем вы говорите? Разве мы мало любили вас, самого младшего из братьев? Разве не дали всего, о чем вы мечтали? Успокойтесь и поведайте нам, что за обида взяла власть над вашим добрым сердцем.
Но герцог Пшёнский не собирался успокаиваться. Взгляд его был прикован к письму на столе. Герцог Соколянский, заметив это, мгновенно, как школьник, спрятал листок за спину.
– Ага! Вот оно! – бешенно вращая глазами, прошипел герцог Пшёнский. – Вот оно, доказательство измены. Признайтесь герцог! Признайтесь, что вы писали королю Цесарии.
– Да, писал! – запальчиво воскликнул герцог Соколянский, – Мне нечего скрывать! Король Цесарии мой старый друг.
– Ага! –
снова закричал герцог Пшёнский, метаясь по комна
те. – Так вот почему моего племянника женят на этой девчонке!
– Я сделал это в интересах всего королевства, – с достоинством ответил герцог Соколянский.
– Почему же вы тогда не сообщили об этом нам, двум вашим братьям? – ехидно спросил герцог Пшёнский.
– Я как раз сегодня собирался это сделать, – герцог понял, что совершил ошибку, не поставив ранее в известность магистра. В его лице он имел бы сейчас хорошую поддержку. – Вот и магистр ничего не имеет против, – сделал он слабую попытку.
– Брат мой, – величественно произнес магистр, – я ничего не имею против этого брака, однако, я считаю, мы все трое вправе решать судьбу короля, и вам следовало держать с нами совет, прежде, чем об этом узнали досужие сплетницы.
– Кстати, – ухватился за эту мысль герцог Соколянский, – откуда вы узнали, брат мой, что я собираюсь женить Ланкикура на Алис Цесарской?
Герцог Пшёнский, ободрённый поддержкой магистра, теперь растерялся и не знал, что ответить.
– Я случайно узнал, – пробормотал он.
– От кого? – герцог Соколянский был неумолим.
– Я слышал вчера, как сплетничали три наши достопочтенные кузины.
– Вы подслушивали! – грозно двинулся в наступление герцог Соколянский.
– Брат мой, как это недостойно! – произнес магистр.
– Ничего я не подслушивал! – герцог Пшёнский вконец растерялся. – Я случайно услышал их разговор насчет невесты короля. А вы ведь понимаете, что я в этом кровно заинтересован.
– Мы все в этом заинтересованы, брат мой, – сказал магистр.
– Но мои дочери… – уже не так уверенно воскликнул герцог Пшёнский. – Я всегда считал, что наш род не стоит портить чужой кровью.
– Вы считаете, что дочь короля Цесарии недостойна быть нашей королевой? – спросил герцог Соколянский.
– Я считаю, что король должен жениться на своей кузине, – решился, наконец, герцог Пшёнский.
– Родственные браки опасны наследственностью, – возразил герцог Соколянский.
