Они вернулись в лагерь вскоре после захода солнца. Их долгое отсутствие, несмотря на разразившийся шторм, не вызвало особого беспокойства. Рассказ Элен и Генри о том, как они спрятались от ливня в даосском храме, был выслушан и принят на веру без комментариев. По сути дела дети, доктор и сестра Елена все еще находились под впечатлением от своих собственных приключений, случившихся во время урагана. Захлебываясь от смеха, они рассказали, как в суматохе спускались со скалы, по склонам которой вниз катились стулья, столики и корзинки с едой, как Чарли, грозя кулаком небесам и тучам, испортившим пикник, на подготовку которого он потратил столько сил, оступился и сорвался с утеса, но, к счастью, приземлился живым и невредимым на ветви сосны. Собравшиеся потратили кучу времени, прежде чем им удалось снять Чарли с его импровизированного насеста.
— Вы только представьте это жалкое зрелище, — тихо смеясь, рассказывал доктор. — Орущий китаец в парадном халате на верхушке дерева. Он был похож на мокрого попугая. Так мне открылось новое значение словосочетания «житель Поднебесной». Грех смеяться, но, боюсь, пройдет немало времени, прежде чем Чарли забудет о своем позоре. Мы отправили его в палатку, где он уединился с бутылкой Бордо и швейцарским сыром.
Элен вежливо улыбнулась, несколько озадаченная тем, что мир, который она оставила несколько часов (а быть может, и целую вечность) назад, — совсем не изменился, будто ровным счетом ничего не произошло. Девушка была потрясена, что никто не заметил в ней перемену. Как они не разглядели, что она теперь совсем другая? Она стала женщиной. Все тело покалывало, лоно и груди болели. Неужели не видно, что ее глаза, да что там глаза, каждая клеточка сияет от счастья? Лишь страшным усилием воли она удержалась от того, чтобы схватить Генри за руку и поцеловать ее, да и не только руку — ей хотелось усыпать поцелуями все его тело, кричать от восторга и счастья, но он спокойно стоял возле нее и весело хохотал над рассказом доктора. Не переставая смеяться, он прикурил сигару и вдруг подмигнул ей.
И только Нелли внимательно выслушала историю об их приключениях, заметив, что лишь несказанным везением можно объяснить тот факт, что им удалось отыскать в такой глуши крошечный храм, в котором они нашли убежище от грозы, а вдобавок и прачечную, где высушили одежду.
— Конечно, нам повезло, — спокойно ответил Генри. — Монахини отвели Элен к себе в покои, а мы с Лао Чжао сидели у печи в сторожке. С нами очень хорошо обошлись. Гроза, монастырь… Это было настоящим приключением. Правда, Элен?
Увидев, как Генри заговорщицки ей подмигивает, Элен почувствовала неожиданную легкость:
— Да, миссис Аиртон, — закричала она. — Это было настоящее увлекательное приключение. Увлекательное и познавательное, — добавила она, сладко улыбнувшись. Генри отвернулся, чтобы скрыть ухмылку.
— Да ну? — произнесла Нелли, изогнув брови.
Вечер оставил у Элен чувство разочарования. Она хотела побыть с Генри, но дети тянули ее за рукава и звали играть, а когда наконец Нелли уложила их спать, доктор Аиртон и герр Фишер уже пригласили Генри поболтать за бренди и сигарами, а девушка знала, что такие разговоры могут затянуться до самой ночи. Она присела на стул и, слушая вполуха щебет сестры Елены, стала смотреть сквозь огонь костра на своего любовника.
До самого рассвета она не могла уснуть, вновь и вновь вспоминая те сладостные часы, проведенные в пещере, а когда наконец сон сморил девушку, ей приснилась огромная пантера, облизывающая ее с ног до головы. Потом она оседлала пантеру, и они понеслись по равнине, оставляя далеко позади графиню Эстерхейзи, трюхающую вслед за ними верхом на ослике.
Когда на следующий день они тронулись в обратный путь, Элен и Генри поехали впереди кавалькады. Они скакали бок о бок, касаясь друг друга коленями. Порой, когда никто не видел, Генри брал ее ладонь в свою руку. Когда вдалеке показался холм и тропа, бежавшая к воротам миссии, они погнали коней вперед, скрывшись на время от чужих взглядов. Генри подался вперед и поцеловал ее. Она прижала ладонь к его груди.
— Не уезжай, — сказала она.
— Завтра встретимся, — ответил Генри. — Если смогу освободиться. Пришлю тебе весточку. Поедем смотреть развалины гробниц.
Но на следующий день повалил снег. Элен с отчаянием глядела на затянутое серыми тучами небо и газоны, укрытые белым покрывалом.
Когда она увидела в окне улыбающегося Лао Чжао, сжимавшего в руках письмо, сердце екнуло от восторга, но стоило девушке пробежать записку глазами, как радость сменилась грустью. Генри обещал за ней заехать, но все же она боялась — вдруг все сорвется и он не придет. Медленно, медленно потянулись минуты. Обед обернулся кошмаром.
