Мир озарила яркая вспышка, и на краткий миг Элен показалось, что она летит. Внизу раскинулись верхушки деревьев, а вдалеке — цепи гор, окружавших призрачно-серую равнину. В небе над ней налезали и сталкивались друг с другом, плюясь молниями, клубящиеся тучи, напоминавшие грозные башни и осадные машины. До нее дошло, сколь печально их теперешнее положение — они стояли на узенькой земляной гряде, соединявшей две возвышенности. Пара неверных шагов влево или вправо — и она рухнет с лошадью в бездонную пропасть. Перед тем как тьма снова окутала Элен, девушка успела разглядеть впереди утес, на который указывал Генри. Невзирая на ужас, переполнявший ее при мысли об обрывах, она двинулась вперед, продираясь сквозь ветер и темень. Девушка насквозь промокла, дождь слепил ее. Она уцепилась за образ утеса, который запечатлело сознание во время вспышки молнии, — он казался ей единственным местом, где можно было найти укрытие от разбушевавшейся природы. «Нам всего-навсего нужна расселина в скалах, маленькая расселина, чтобы спрятаться и переждать этот кошмар», — думала Элен, вздрагивая от грохота грома, эхом отдававшегося в ее голове. Напуганная лошадь дернулась вправо к пропасти. Издав отчаянный крик, Элен рванулась в сторону…
…и оказалась в крепких объятиях Генри, который аккуратно поставил ее на землю.
— Ты вывалилась из седла. Ничего страшного. Не бойся, — прокричал он ей в ухо. — Вон там пещера. Пойдем. О лошадях позаботится Лао Чжао.
Глубокая расселина в скале расширялась, превращаясь в пещеру. Оставив в темноте дрожащую Элен, Генри и Лао Чжао занялись лошадьми и осмотром так кстати подвернувшегося убежища. Она слышала в темноте звуки их шагов. Ей было холодно в облепившей тело промокшей одежде, она устала, зубы стучали, но это ее нисколько не беспокоило: в пещере было сухо, а грома почти не слышно. Большего ей и не требовалось. Если ей суждено умереть здесь — пусть, и не важно, что эта холодная пещера станет ей могилой. Главное — здесь нет ни дождя, ни молний.
— Элен, ты как? — раздавшийся в темноте голос Генри эхом пошел гулять по пещере. Элен никак не могла определить, откуда он исходит.
— Замечательно, — выдавила она из себя. Ее голос звучал куда как слабее. — Ты и впрямь знаешь, как заботиться о девушках.
Пещера огласилась раскатами смеха Генри.
— Вот это мужество! — воскликнул он. — Слушай, у меня отличные новости. Здесь уже кто-то успел побывать. Мы нашли вязанку хвороста, Лао Чжао как раз разводит огонь… точно, в скале вырублен дымоотвод, тяга есть. Своего рода труба, так что не задохнемся.
— Как удобно, — проговорила она. Ноги и руки одеревенели, тело били судороги, зубы отчаянно стучали. Силясь унять дрожь, она прижала ко рту запястье. Когда она коснулась своего лица, оно ей показалось холодным и скользким, словно мрамор.
— Что ты сказала? Не слышу, — крикнул Генри. — Впрочем, ладно. Все не так уж плохо. Здесь даже есть груда сосновой хвои на полу. Сухая. Тут кто-то спал. Выше нос, не пропадем!
— Роскошь, говорю! — собравшись с силами, крикнула она, стуча зубами. — Простыни из сосновой хвои. А кровати с балдахином там часом нет?
— Чего? Кровати с балдахином? — Генри снова рассмеялся. — Это точно. «Савой» по сравнению с этой пещерой просто сарай. Мы по меньшей мере в королевских номерах. Тебе понравится.
Элен закрыла глаза, у нее затряслись плечи — она сама толком не могла объяснить, истерика ли это, смех или дрожь от мучившего ее озноба. Холод казался демоном, подкравшимся к ней в темноте, гладящим, ласкающим тело, сковывающим ледяным дыханием легкие. Она очень устала. Ей хотелось поддаться объятиям демона, лечь и уснуть, скользнув в тепло забытья. Это было проще всего.
— Получилось! — воскликнул Генри. — Огонь!
По стенам пещеры замелькали красноватые отблески, и она услышала потрескивание горящего хвороста. Как оказалось, пещера, по сути дела, была узким, извилистым туннелем. За одним из изгибов, вне пределов ее видимости, Генри и Лао Чжао развели огонь. Она сделала несколько нетвердых шагов в сторону пляшущих отсветов, и тут ей навстречу подскочил Генри. Подхватив девушку на руки, он понес ее к огню.
— Добро пожаловать в «Савой», — услышала она его голос. — А вот наш собственный костер. Лао Чжао разведет себе огонь отдельно, у входа в пещеру.
— А почему нельзя сидеть здесь всем вместе? — тупо спросила она, пытаясь совладать с дрожью.
— Лучше уж он сам по себе, мы — сами по себе, — ответил Генри. — Для начала тебе придется снять с себя все мокрое, а не то схватишь воспаление легких. Ну-ка встань у огня. Я тебе помогу.
Когда Лао Чжао прошел мимо нее, сжимая в руках головню, она заметила, как он улыбается. Тут же она забыла обо всем, кроме жара, исходившего от потрескивающего костра, огня, пожиравшего хворост, и тепла, живительного тепла, обжигавшего щеки, возвращавшего чувствительность окоченевшему телу, отзывавшегося болью в замерзших пальцах.
