В тот день было жарко и почти безветренно — осень решила порадовать людей ясной погодой. «Славный денек, — думал Лао Чжао, ковыряясь в зубах, — можно кататься на лошадях, охотиться — да что угодно. А эти двое опять бродят да разговаривают. С такой скоростью они даже к весне не управятся». Впрочем, Чжао не особенно беспокоился. Платили ему много, кормили сытно, а работа была непыльной. Везет тем, кто работает у иноземных дьяволов, — безумцы швыряют деньги направо и налево, не ведая их цены.
—
— Генри, — произнесла Элен тоном, которым, как она считала, говорили в салонах и на светских раутах, — мне неспокойно на душе. Для вас не секрет, что мы, девушки, за любопытные создания, но как только я пытаюсь что-нибудь вызнать о вас, вы отделываетесь шуткой.
— Вздор. Я человек простой и бесхитростный. Восхищаюсь и восторгаюсь вами. И страшно завидую Тому.
— Ну вот. Опять дурака валяешь. Все-таки признай, ты человек загадочный. Ты мне никогда ничего о себе не рассказывал.
— Каждый день и час я рассказываю о себе. Отвечаю на твои вопросы о Лондоне и выс-шем све-те. «Генри, ну пожалуйста, ну расскажи еще разочек про то, как ты был на балу у леди Дартмут». Только вот в который раз: в сто десятый или в сто одиннадцатый?
— Ладно. Давай. Смейся. Но ведь это правда. Я ничегошеньки о тебе не знаю. За исключением того, что и так ясно.
— Что именно?
— Ты великолепный наездник. А еще — остроумный. А еще — красивый. А еще… еще…
— Еще что?
— А еще ты хорошо ко мне относишься. Ты добр ко мне.
— Будешь ли ты столь же добра со мной? — полушутя спросил он.
— Да, — ответила Элен. — Как к другу. И другу Тома.
— А если бы Том не был моим другом, ты все равно была бы ко мне добра? Сколь добра ты была бы ко мне, если бы ни ты, ни я никогда не встретили Тома?
— Я уверена, что мы бы стали друзьями.
— Всего лишь друзьями. Да будет тебе! Элен, скажи, сколь добра ты была бы ко мне, если бы не встретила Тома?
— Вы что, мистер Меннерс, флиртуете? Сколь добра, на ваш взгляд, я должна была бы быть?
— Очень добра, — тихо ответил Генри, неожиданно посерьезнев. — Скажи-ка мне, невеста Тома, ты, кажется, желала узнать обо мне побольше? Ладно. Что именно тебя интересует?
— Ты вправду расскажешь? Обещаешь больше не смеяться?
— Попробуй. Спрашивай.
— Ладно, — зеленые глаза Элен сверкнули решимостью. — Почему ты ушел из конногвардейцев и перевелся в инженерные войска в Индии?
Казалось, все внимание Генри было сосредоточено на собственной лошади, медленно ступавшей по горчичному жнивью. Вдалеке, на самом краю поля, виднелась отара овец, полуденное солнце заливало светом их руно. В небе летали сороки и пустельги.
— Чего замолчал? — спросила Элен.
— Не уверен, что ты захочешь услышать мой ответ.
— С какой это стати? Мне очень интересно! Неужели… неужели ты совершил что-то постыдное? — она нервно хихикнула.
— Лично мне так не кажется. Другим — возможно. Например, моему любезному отцу. Именно поэтому он и отверг меня. А лицемерное общество… об-щес-тво… разумеется, было потрясено, изнывало от зависти и жаждало отмщения. Так я здесь и оказался.
— Что ты натворил? — голос Элен утратил былую уверенность.
— Что я натворил? Что за невинный вопросик! Достоин невинной маленькой леди. Неужели верная невеста Тома воистину желает узнать, что я сделал? Знаешь ли, может оказаться, что я совершил страшное.
— Не называй меня «маленькой леди», — резко ответила Элен, обгоняя Генри. — Ты не смеешь надо мной насмехаться. И над Томом — тоже, — она повернулась в седле. — Расскажи, что ты сделал.
Генри подъехал поближе и перехватил лошадь девушки под уздцы. Подавшись к Элен, он, слегка коснувшись ее плеча, наклонился к уху.
— Ты и впрямь желаешь знать? — прошептал он, проводя пальцем по ее щеке. Девушка возмущенно дернулась в сторону. — Быть может, мой рассказ возбудит тебя, как возбудила казнь? Ну что ж, уговорила, — он выпрямился в седле и резко рассмеялся. — Я расскажу, что вменялось мне в вину. Непристойное поведение. Прелюбодеяние. Изнасилование. Клятвопреступление. Ты это желала услышать?
Ошеломленный вид Элен был лучше любого ответа.
— По словам моих обвинителей, я соблазнил, заметь, сколь тщательно я подбираю слова, супругу нашего полковника, графа, а потом надругался над его дочерью, леди Кэролайн. Воистину ужасное преступление. А ты, бедняжка, и не знала, что ездила на прогулки с развратником и насильником, пойманным на месте преступления.
Девушка дернулась, словно от пощечины. Генри снова приблизился к Элен и сурово посмотрел ей в лицо. Она вздернула подбородок и выдержала взгляд, крепко вцепившись в поводья, чтобы скрыть дрожь в руках.
