— Старина, не беспокойся обо мне с Лао Чжао. С нами ничего не случится. Мы доставили вам мисс Дэламер в целости и сохранности, так что наш долг выполнен. Тебе обязательно надо как-нибудь поехать с нами. Ты просто не представляешь, сколько теряешь.
— Может, у меня найдется свободный денек, когда мы вернемся из Цицихаэра, — ответил Том. — Спасибо, Генри, что так опекаешь Элен. Я тебе очень благодарен.
— Рад помочь. Кстати, тебе не о чем волноваться, когда будешь в отъезде, ты же знаешь, нам с Лао Чжао можно доверять, мы…
— Спасибо, Генри, — в голосе Тома послышался легкий оттенок горечи. — Я знаю, что Элен в надежных руках.
— В самых надежных, — пробормотал Меннерс. — Я, разумеется, имею ввиду Лао Чжао. Он знает эти места как свои пять пальцев, все монастыри и храмы на много миль окрест.
— Хотите сказать, вы продолжите прогулки даже во время нашего отъезда? — угрюмо спросил Френк. — Сколько еще осталось этих проклятых храмов? Они вам не осточертели?
— Ну папа, — с раздражением произнесла Элен.
— Вообще-то, мистер Дэламер, во время вашего отсутствия здесь намечается занятное дельце, — сказал Меннерс. — Жаль, что вы ничего не увидите. Мы собираемся подрывать тоннель в Черных холмах, и на выходных Чарли собирается устраивать пикники. Кажется, Аиртоны тоже в числе приглашенных.
— Если будут Аиртоны, тогда другое дело, — отозвался Френк. — Они позаботятся об Элен, пока мы с Томом будем в разъездах. Кстати, жить она тоже будет у них. Побудут ее опекунами. Впрочем, в последнее время я в опекунство не особенно верю. Том должен был опекать Элен на пароходе. Полюбуйтесь, чем дело кончилось.
— Надеюсь, сэр, вы не разочарованы, — промолвил Том.
— Мягко сказано. Если бы мне было суждено выдать дочь замуж за гориллу, уверен, мне бы попалась самая паршивая из всей стаи. — Френк взгромоздился на лошадь. — Ну чего? Мы едем или так и будем стоять на месте? Пока, Меннерс. Увидимся где-то через месяц. Наслаждайтесь своими храмами. Как говорится,
— Генри, спасибо тебе за этот чудесный день, — протянув руку, Элен коснулась бока лошади рядом с коленкой черноволосого красавца.
— Через пару дней я заеду за тобой к Аиртонам, — сказал Меннерс. — Счастливого пути, Том. Там, куда вы направляетесь, можно славно поохотиться. Не волнуйся об Элен.
— Генри, почему ты постоянно просишь меня не волноваться об ЭФ? — вскинулся Том.
— Пока, — так и не ответив на вопрос, Меннерс отсалютовал кнутовищем. —
Генри развернул лошадь и быстро исчез во мраке ночи.
— Он просто не хочет, чтоб ты обо мне волновался, — произнесла Элен, видимо, чувствуя необходимость прервать повисшее молчание.
— Вопрос, о чем именно я не должен волноваться? — сказал Том.
— Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — произнесла Элен после долгой паузы.
— Да и я тоже, — мотнул головой Том. — Ладно, забыли. Лучше расскажи, как у тебя прошел день.
Когда дорога опустела и лишь огонек фонаря Френка мерцал вдалеке, из канавы поднялась человеческая фигура. Вперив взгляд незрячих глаз в сторону удалявшихся всадников, священник потянулся правой рукой к левому плечу и, издав тихий мяукающий звук, погрузил пальцы в рану. Через некоторое время он нащупал пулю, выпущенную Томом из ружья, и медленно вытащил ее. Подержав ее на раскрытой ладони, священник равнодушно кинул пулю в рот и проглотил ее. Подобрав посох и чашку для подаяний, священник медленно двинулся в сторону Шишаня.
Теперь, как никогда прежде, Элен Франсес ожидала прогулок с Генри и Лао Чжао. Для нее они были словно награда за примерное поведение в присутствии Аиртонов, от которого она начала уставать. После легкого обеда в компании Нелли и монахинь Элен, сетуя на усталость, отправлялась к себе в комнату и ждала у окна. При виде появлявшихся из соснового леса всадников, устремлявшихся вверх по склону холма к миссии, сердце девушки сжималось от радости. Она кидалась за платьем для верховой езды и сапожками, и, когда раздавался звонок в дверь, она, покраснев, выходила в вестибюль, где уже ждал А-ли, протягивавший девушке шляпу и кнут.
Генри редко заходил в дом. Он либо курил у крыльца сигару, либо сидел во дворе на корточках в окружении детей. Аккуратно развернув носовой платок, он показывал им кузнечика, или жука, или же еще какую диковинку, которую ему удалось раздобыть по дороге из лагеря. Иногда он извлекал из кармана еще один носовой платок. В нем была завернута орхидея, или какой-нибудь полевой цветок, который Элен тут же прикалывала себе на отворот платья.
