– Нет, Катя. К ним меня точно отнести нельзя. Но считаю, что реформы все же не помешают. Я сам из низов и прекрасно знаю, сколько среди рабочих умных талантливых людей. Только подняться из грязи суждено лишь единицам, а это невыгодно в первую очередь самому государству.
– Только батюшке об этом не говорите. Сразу же причислит к социалистам. А они для него все бомбисты. Один из моих братьев погиб от их рук. Ему еще не было восемнадцати.
– И давно это было?
– Еще до моего рождения.
– Хорошая у вашего батюшки память. Только если он так переживает за своих детей, как же он вас отпустил в путешествие? И даже после того происшествия не отозвал обратно.
– Ну, гибель в море или в бою лицом к лицу с врагом он поймет. Но удар в спину никогда не спустит и не забудет.
– Хорошо, Катя, я обещаю следить за своим языком.
Они гуляли несколько часов. Измайлов проводил ее домой, когда солнце уже начало клониться к закату. Сказать, что он был счастлив, – это не сказать ничего. У него словно крылья выросли. Господи, ну прямо великовозрастный мальчишка!
Яков косился на него весь вечер, утро и день, пока взволнованный Борис собирался на прием. Нет, церемония усыновления его не тревожила. К чему париться по этому поводу? А вот будущее знакомство с родителями Кати… Чего уж там, это нерядовое событие в любом возрасте.
– Матушка, все же я не понимаю, к чему тебе понадобилось усыновлять этого мальчишку.
Высокий, крепкий мужчина под пятьдесят с сединой на висках – и вдруг такое обращение к девушке как минимум вдвое младше его. Однако никакой ошибки, капитан первого ранга Москаленко Петр Алексеевич стоял перед своей матерью, какой бы несуразностью со стороны это ни казалось.
– То есть того, что он спас мою жизнь и пленил обидчика, тебе мало?
– Разумеется мало. За подобные деяния предусмотрены награды. И совсем не обязательно облагодетельствовать потомственным дворянством.
– Он одаренный.
– И что с того? – ничуть не стушевавшись, пожал плечами сын. – Ты ведь дала ему слово, что он будет наособицу, вольным дворянином. То есть даже десятина роду от него не обломится. Какая нам от того выгода?
– А если мне хотелось сделать приятное девочке? Ну кого предложат Катюше в мужья? Какого-нибудь старичка, после которого она останется молодой вдовой, обреченной в одиночестве куковать свой век?
Елизавета Петровна знала, о чем говорила. В этом мире царило не просто сословное общество, но еще патриархат. Женщины понемногу отвоевывали свои позиции, но процесс этот был крайне медленным. Поэтому, выходя замуж, девушка переходила в сословие мужа. Ну и уходила в другую семью, разумеется. И если женщина хотела сохранить положение, доставшееся ей от покойного мужа, она зачастую оставалась вдовой. Разумеется, если было за что держаться, как самой Москаленко. Шутка сказать, но она здесь глава рода, пусть и не боярского.
– Никогда не думал, что ты можешь быть настолько сентиментальной. Мальчишка будет наособицу, а случись что, так нам за него держать ответ. Ведь откреститься от него не получится – пусть и паршивая овца, но наша. Ну и представила бы его пред ясны очи боярина, пусть бы сам разбирался. Или тащил его к царю.
– Во-первых, этот мальчик не заставит нас краснеть, уж поверь моему опыту. Во-вторых, к чему я должна отказываться от выгоды?
– И в чем она?
– Борис – весьма занятная личность. Не просто одаренный художник, но еще и изобретатель. На Голубицком у него с компаньонами имеется небольшой, но быстро растущий заводик. А что он вытворял с каперами. Думаешь, это дело рук Рыченкова? Три раза ха!
– Не сказал бы, что я одобряю подобные действия.
– Ну так с волками жить – по-волчьи выть. Честно можно драться только с тем, кто сам честен. И потом, что бесчестного ты увидел в его атаке на минном катере? Верх безрассудства и изобретательности. А идей у него предостаточно. Как тебе легкий автономный водолазный костюм?
– То есть автономный?
– Человек плавает, как рыба в воде, никаких тебе шлангов и тяжелого балласта. Увы, подробности мне неведомы. Но они погружались на глубину без громоздкого оборудования. Даже с обычной лодки. И я более чем уверена, что у него найдется еще кое-что. Так что выгода роду от него будет очевидной. И, наконец, как считаешь, достоин ли наш род стать княжеским?
– Даже не боярским? – хмыкнув, произнес Петр.
– Если ему помочь, а не искать повод подставить ножку. Если его принять в семью, а не смотреть, как на выскочку. Если не держать за пазухой камень, а открыть сердце. Я верю в этого мальчика. Он не сможет ответить неблагодарностью. И уж тем более, если точно будет знать, кто сделал все для того, чтобы он соединился с тем, кого он любит. Оставь скепсис. Да, ему только шестнадцать. Но я вижу, что чувства у него серьезные и глубокие. А еще понимаю, что даже если у Кати это всего лишь влюбленность, то он способен сделать так, чтобы она переросла в настоящую любовь.
– Ну, может, ты и права, – задумчиво помяв подбородок, согласился мужчина.
