Двери перед Борисом распахнулись, и он вошел в просторный бальный зал. Ну как просторный. Не Екатерининский дворец, конечно, но все равно впечатляет. Дорогая отделка с позолотой. Или это по меркам прежнего мира Бориса дорого? Тут это всего лишь обыденность, там – седая старина и антиквариат.
Здесь собралось не меньше сотни человек, расположившихся по сторонам широкой красной дорожки. Мужчины во фраках, как и Борис, которого приодели уже в усадьбе. «Матушка» озаботилась. Женщины и девицы – в бальных платьях. Это же праздник, а не просто официальный прием, а значит, танцы входят в развлекательную часть программы.
Дорожка ведет прямиком к разновеликой группе людей. Это его будущие родовичи. Н-да. Признаться, он ожидал куда большего. Все же потомственный дворянский род. На деле же получается какой-то захудалый. Всего-то пять пар в окружении двух десятков детей разных возрастов. Вроде и не ленятся рожать, и образование дают вместе с дополнительными возрождениями, а что-то дворян не так чтобы и много. Возможно, причина как раз в том, что тут над чадушками не больно-то и трясутся. Интересно, а сколько детей было у Елизаветы Петровны? Наверняка не двое, что сейчас стоят перед ним.
Первый, высокий и статный каперанг, по виду годится в отцы своей матери. Второй если и помоложе, то ненамного, и уж точно серьезно уступит физически. Одет в статский костюм, при орденах. Но выглядит в нем не менее солидно, чем в военной форме. Борис успел познакомиться только с этими двумя, да и то заочно. Кто остальные, он без понятия, и уж тем более это касается детей.
Куда больше его заинтересовал боярин Яковенков. Тот факт, что Измайлов имеет все шансы стать даже князем, еще ничего не значит. Как там говорится: из грязи в князи? Так вот, для далеко не захудалого древнего боярского рода подобный союз может оказаться неприемлемым. Какой-то выскочка – и вдруг засматривается на девицу столь благородных кровей.
Даже потомки Бориса через несколько колен могут не признаваться родовитым дворянством ровней. Выскочек нигде не любят. А кем еще могут быть те, кто не может похвастать имеющимися в родословной славными предками?
К тому же возможность вступления в брак регламентируется законами. Так, дочь царя может выйти за дворянина не менее чем в седьмом колене. Великокняжеская имеет нижнюю планку в пять колен, княжеская – в три. С боярышнями дело обстоит попроще. Это должен быть непременно потомственный дворянин во втором колене или же в первом, но непременно боярского звания.
Теоретически Борис имел возможность добиться руки Кати. В конце концов, все только и делали, что твердили о перспективах роста его социального статуса, причем не ограничивались боярским титулом. Но на практике это ровным счетом ничего не значит. Иметь право и воплотить его в жизнь – понятия разного порядка.
Вот и рассматривает Борис Яковенкова, стараясь понять, что он собой представляет. Крепыш среднего роста, на вид – лет шестьдесят, с проседью в висках и на челке. На деле ему уже под девяносто, и при этом все еще не разменял первую жизнь. Взгляд прямой, твердый, оценивающий. Пышные бакенбарды и усы с проседью при бритом подбородке придают ему слегка несерьезный вид, но нужно быть дураком, чтобы шутить с этим медведем.
Супруга его тоже молодостью не блещет, но при этом выглядит не старше все тех же шестидесяти, причем находится в отличной форме. Выше мужа, стройная и статная, минимум морщин при том же минимуме косметики. Черт, а ведь на маменьку очень даже можно засмотреться. Сразу же вспомнился целый ряд анекдотов о зяте и теще. Даже где-то неловко стало перед самим собой.
Катя росточком удалась явно в папу. Впрочем, какие ее годы, всего-то семнадцать, так что, глядишь, еще и подрастет, хотя и сомнительно. Подобное свойственно скорее мальчикам. Кстати, Кати тут нет. Похоже, родители посчитали, что это не то событие, где стоит присутствовать их дочери.
Боярин с боярыней смотрят на новоявленного подданного с явным интересом. Оно вроде и вполне объяснимо, но, если знать предысторию, то взгляд в какой-то степени оценивающий. И это хорошо. Потому что считай они подобную партию для своей дочери неприемлемой, то смотрели бы презрительно или холодно, а то и вовсе отказали бы Москаленко в усыновлении. Там, где говорят чувства, рассудок молчит, и плевать им на его одаренность с высокой колокольни. Жили прежде без него, проживут и дальше. Не все можно измерить деньгами.
Сама церемония заняла немного времени. Елизавета Петровна объявила о том, что намерена усыновить молодого человека, не просто спасшего ей жизнь, но и оказавшего неоценимую услугу. Расписала, какой Борис весь из себя благородный, бескорыстный, честный и храбрый. И прочая, и прочая, и прочая.
