– Ясно, – разочарованно вздохнул Марк. – Но я все же попробую. Вы говорите, он сейчас дома?
– Да он вас даже на порог не пустит!
– Тогда, может, вы ему позвоните? – предложил Марк. – Буду очень вам благодарен, если получится представить меня Егору Никитичу.
Константин поджал губы.
– По телефону вряд ли получится: он глуховат, ничего не услышит. Я зайду к нему позже. Но ничего не обещаю.
Попрощавшись с управляющим, Марк отправился к Кларе и, не теряя времени, по пути набрал номер Романа Безбородова. Тот, услышав про возобновление расследования, нехотя согласился поговорить.
– Я напомню ваши показания, – начал Марк, включив на телефоне запись их разговора. – В ночь со второго на третье ноября девятого года вы делали обход и видели машину Владислава Мохова – белый «Лексус», который направлялся ко второму въезду в поселок. Вы не заметили, кто был за рулем?
– На-аверное, Вла-адислав? – проговорил Роман, заметно запинаясь.
– То есть вы не видели?
– Нет, но машина б-была его, да и свет у них на участке не горел. Ну, уехал ч-человек, значит.
– Вы всегда делали обход в одно и то же время?
– Ну как бы да – с двена-адцати до ч-часу ночи.
– Однако полиции вы сообщили, что «Лексус» проехал около двух.
– А-а-а. Стало быть, в тот день при-ипозднился… – в трубке раздался сдавленный смешок.
– Вас вызвали в милицию почти через месяц, уже в конце ноября. Вы не могли перепутать время? – уточнил Марк, огибая детскую площадку.
– И-исключено! – воскликнул охранник. – Я очень хо-орошо помню: как раз в тот день, когда я машину засек, «Спа-артак» разгромил «Ростов» – пять – один. Такое событие не забудешь! После матча с ребя-ятами отметили, как водится. Но умеренно! Уме-рен-но, – по слогам повторил Роман. – Потом поехал…
Его ответ заглушил свирепый лай. В прорези под чьей-то калиткой мелькнул черный кожаный нос размером с хорошую картофелину. Ускорив шаг, Марк переспросил:
– Куда поехали?
– На раб-боту, в Эдем.
Миновав дом управляющего, Марк свернул с центральной улицы и теперь шел вдоль одинаковых заборов в глубь поселка. Чем дольше он слушал Романа, тем больше убеждался, что тот был не совсем трезвый.
– Во сколько?
– Не помню. До о-обхода еще к-куча времени оставалась – я даже вздремнуть успел.
– На смене?
– А что, б-бывает, – протянул Роман без тени смущения в голосе.
Марк подумал, что, вероятно, поэтому он и опоздал с обходом.
– Вы работали в одиночку или с напарником?
– Вдвоем: пока один на дозоре, вто-орой караулил в сторожке у главного въезда.
Марк зажал телефон плечом и достал ключи. Шагнув на участок, он тут же оказался в окружении виляющих хвостов и мокрых носов. Кларины собаки быстро привыкли к нему и даже радовались его визитам, чего нельзя было сказать о кошках – те так никого и не замечали, кроме хозяйки.
– Сколько длилась ваша смена?
– Д-два через два работали.
– С Моховыми вы были хорошо знакомы? – уточнил Марк, поднимаясь на крыльцо в сопровождении особо дружелюбного терьера по кличке Дик.
Роман хохотнул:
– Да откуда? Я от силы полг-года там проработал. Как-то не до-овелось б-близко пообщаться.
– Но «Лексус» его узнали?
– Как не узнать, когда он та-акой один в поселке? Вообще, если вам про них по-одробности нужны, то это не ко мне, а к упра-авляющему. Они незадолго до этого хо-орошо так вместе кутили: музычка, ша-шашлычки, все дела. Он точно больше меня расскажет, – насмешливо проговорил Роман и добавил: – Еще вопро-осы?
– Да нет, я узнал все, что хотел, – подтвердил Марк. – Всего доброго.
Вопросы у него и правда закончились. Кроме одного: насколько сильно охранник был пьян в день исчезновения Лики.
Полная луна, словно прожектор, била в распахнутое настежь окно, заливая спальню молочно-голубым светом. Ночной ветерок раздувал тонкую штору и приятно охлаждал разгоряченную кожу.
Клара устроила голову на его плече и, казалось, заснула. Прислушиваясь к отдаленным трелям соловья, Марк переплел ее тонкие пальцы со своими. Все-таки хорошо, что они решили съехаться и можно не ждать следующих выходных, чтобы лежать рядом с ней на мятых, слегка влажных простынях и ни о чем не думать…
Клара потерлась щекой о его предплечье и вдруг спросила:
– О чем ты думаешь?
Марк усмехнулся про себя и лениво махнул рукой в сторону окна:
– Хорошо поет.
Какое-то время она молчала, а когда заговорила, Марк уловил в ее голосе оттенок легкой грусти:
– Помню дачные вечерние посиделки за самоваром, когда вся семья в сборе, а на кусте сирени заливается соловей. И продавленный гамак в саду, в котором я читала любимые книжки. И построенный папиными руками дом… – Клара вздохнула. – Вот, наверное, поэтому мы с Ликой и хотели жить за городом – чтобы снова вернуться в детство. – Она повернулась к Марку: – Кстати, ты никогда не рассказывал о своем отце…
Марк помолчал, обдумывая ответ. Этой темы он намеренно не касался в их разговорах. Не то чтобы избегал ее, нет, – скорее, она была ему неприятна. Однако Клара имела право знать.
