– О! Привет, девчонка из фургона, – встрепенулся Пришибленный, когда Вика с папой подошли к нему. – Это, значит, ты та самая, из-за которой весь сыр-бор! А то меня всё спрашивают, а я-то чё помню?
– Здравствуйте, – Вика внимательно всматривалась в бомжа. – Вы изменились… Если дреды вернуть… И куртка была другая, такая большая, и шея торчала красная… Да, я тоже вас узнаю! – уверенно добавила девочка. – Спасибо, что меня спасли!
– Да это не я! – усмехнулся Пришибленный. – Эти вот спасали. Я их теперь себе нанял. Их там целая толпа, и они все очень сердобольные. Видишь, приодели, кормят хорошо, а ещё возвращают в социум. Тебе, кстати, щенок не нужен?
– Не нужен! – испуганно проговорил папа. – У Виконьки аллергия.
– Жаль, – пожал плечами Пришибленный. – Сегодня в лесу целую коробку набрали.
Из подъезда выбежала Викина мама. В руках она держала два больших раздутых пакета.
– Ой, – поставив пакеты на скамейку, сказала мама, присмотревшись к бомжу Валере. – А я вот вам принесла поесть, а вам, наверное, этого не надо.
– Поесть – всегда хорошо! – обрадовался Пришибленный, и хоть выглядел он франтовато и стал красавчиком, но оставался бомжом без роду и без племени.
– Конечно-конечно, занят-занят, – любезно соглашался и кивал седой головой Михаил Юрьевич. – Но, Петенька, это не версия, это наша коллективная убеждённость, основанная на фактах! Валеру нужно искать среди пропавших полицейских. Это не иголка в стогу сена, полицейский – служащий органов внутренних дел Российской Федерации! Не абы кто! Два года черепно-мозговой травме, значит, два года как он пропал. Сейчас я не понимаю твоего упорства. Нас, Петенька, учили по-другому: плечом к плечу, один за всех. А если бы ты сам оказался на его месте? Тебя бы тоже бросили? Списали бы вот так просто и забыли?!
Ребята тоже были убеждены, что Валера – полицейский. По крайней мере, лучше этой версии они ничего изобрести, найти, откопать и изловить не смогли.
Но Петенька, Пётр Васильевич Мамонтов, следователь уголовного розыска, громко фырчал из трубки, и это был очень плохой знак. Скорее всего, он был слишком занят и ничего проверять не собирался. А без Петеньки их собственное расследование утыкалось в закрытую стену большого неприступного здания МВД, где хранились все личные дела сотрудников полиции.
– Не думал, что когда-нибудь произнесу это вслух, – отключая трубку, проговорил Михаил Юрьевич. – Мой Петенька, мой дорогой мальчик, который подавал такие большие надежды, – очень тяжёлый человек!
А дальше потянулось томительное ожидание. Все в полном сборе сидели за столом под зелёным абажуром и молчали.
– Ну чего, я пошёл тогда? – спросил Пришибленный.
– Нет, нет и нет! Мы своих не бросаем. Если скучно, можешь пойти посмотреть телевизор, может, чего интересного там найдёшь. А мы будем думать дальше.
Возвышенно-трагично в набрякшей тишине заиграл Баха телефон старого следователя.
– Петенька! – оживился старик. – Слушаю тебя, мой дорогой! Фотографии? Нет, я ещё не успел проявить отснятую плёнку. Вот-вот, сейчас этим и займусь и сразу привезу.
– Михаил Юрьевич, у меня на телефоне полно фоток! – сказала Лиза. – Мы их в два счёта перешлём!
– Ох, Петенька, стар я стал. Моя молодёжь опять впереди! Сейчас пришлют тебе фотографии.
– А дело-то идёт! – радостно сказала Надя.
– Если не впустую. Может, опять не там ищем, никто не отменял, что Валера – космонавт, – принялся за своё Клоун.
Краткое оживление угасло.
– Заварю-ка я свежего чая, – потирая бледные ладони, сказал Михаил Юрьевич. – Кто хочет чая «Счастливые ожидания»?
«Счастливые ожидания» состояли из большого количества ингредиентов. Чайник пыхтел на плите, старик хлопал ящичками, доставая различные коробки и баночки, расставляя их на столешнице. Ещё не все «ожидания» были собраны в пузатый заварочный чайник, когда снова зазвонил телефон.
– Есть информация, – вяло пробурчал Петенька, – но её нужно проверять. Приезжайте в понедельник в участок вместе с Валерой. Без малолеток, конечно. Увидимся. Перед тем как ехать, наберите меня на всякий случай.
– Так, Петенька, дорогой, и это всё?! Мы же не первое десятилетие знакомы! Ты не можешь вот так сейчас взять и повесить трубку. Какая информация? И я не могу приехать без малолеток, они, между прочим, моя опергруппа! И как это – до понедельника?! Сейчас же только воскресенье!
– И что вы предлагаете? Я должен сорвать людей в выходной день и пригнать их в ваш пионерский штаб? – сопя, спросил Пётр Васильевич.
– Конечно, Петенька! Я старый человек, да я, может быть, не доживу до понедельника! Да, может быть, честное имя Валерия – это последнее моё дело! Оно не должно остаться не раскрытым!
На этом разговор оборвался. Михаил Юрьевич только что не пел и, продолжив заваривать «Счастливые ожидания», сказал:
– Сейчас приедет Петенька и всё нам доложит. Попрошу не расходиться!
Петенька прибыл, как раз когда допили чай и доели последний кусочек яблочного штруделя.
– Не знаю, что с вами, Михаил Юрьевич, делать! Изолировать вас нужно от общества.
