Путь Двуликих лежал не в центр города, а в сторону Гражданского проспекта. Дорогу к дому Валеры лучше всего помнил Молчун, потому что вместе с Пришибленным он отмечал и запоминал все приметы и особенности, которых в этих однотипных серых хрущёвских дворах, «хрущёбах», было очень мало.
– Интересно, Валера дома? – спросила Надя.
– Это, конечно, вопрос. Но мы не к нему. Нам нужны прекрасные бабушки, – сказал Михаил Юрьевич, выискивая во дворе подходящих пожилых дам с собачками.
Удача не отвернулась от Двуликих. Из-за угла показалась сначала маленькая хромая собачонка, потом и её хозяйка. Прогулка была окончена, старушка собиралась зайти в подъезд дома № 110.
– «Чуть свет – уж на ногах! и я у ваших ног!» – подошёл Михаил Юрьевич к даме с собачкой, решив завязать знакомство с декламации.
– Так, я не поняла, что надо? – спросила дама, а собачка зарычала. Произвести впечатление строкой из пьесы Грибоедова не получилось, тем более само произведение называлось «Горе от ума».
– Доброе утро, сударыня! – учтиво поздоровался Михаил Юрьевич и приподнял шляпу.
Подошли ребята. Лицо старушки смягчилось.
– Доброе утро! – ответила она.
– Вы живёте в этом доме?
– Ну да, а что нужно-то?
– Вы слышали новость, Валерий Павлов нашёлся? С третьего этажа.
– А! Валерчик-то? Слышала, слышала! Но он вроде как не в себе. Встретила его вчера вот с этим мальчиком, – старушка ткнула пальцем в Молчуна, – но Валерчик меня не узнал. А где два года пропадал, неизвестно! Вот и всё, что я могу вам сказать, – развела она руками.
– Ну про эти-то два года мы можем вам рассказать, – Михаил Юрьевич не торопился. – Какие страдания! Какие непереносимые страдания Валере выпали на долю! Вот эти девочки, Лиза и Надя, нашли его, грязного, измученного бомжа, под мостом.
– Ох, боже! Наш Валерчик бомжевал?!
– Да. Валерий занимался частным сыском. Одно дело, когда работаешь в полиции, когда тыл прикрыт. А тут остаёшься один на один со всем преступным миром! Получил Валера травму головы, да такую, что лишился памяти. Ни документов, ни телефона, ни воспоминаний – вот и остался на улице. Хорошо хоть девочкам на глаза попался!
– Спасибо, родненькие! Валерчик очень хороший мальчик! Всем всегда помогал. Кому он мог помешать-то?!
– Преступному миру! – убеждённо ответил Михаил Юрьевич. – Расскажите, дорогая, о Валерии всё, что знаете, о его детстве, о том, при каких обстоятельствах он пропал. Было ли что-то подозрительное? Почему в полицию не сообщили, что сосед, ваш Валерчик, дома не появляется?
– Знаете, про полицию мне Валерчик так однажды сказал: «Не волнуйся, Степановна, работа у меня такая – пропадаю, появляюсь. А вот если полиция приедет и скажет “жук”, то, значит, конец мне, Степановна, прощай! И всё полиции отдавай». А о детстве-то что рассказать ещё? Хороший Валерчик и маленьким был, и большим, когда вырос: всегда поможет, всегда совет даст. И ещё у него такое в душе было: если видит, что кто-то в беде, сам бросится вперёд, на себя удар примет, а того защитит. Бесстрашный. Как будто сам бессмертный. Я всё говорила ему: «Валерчик, у тебя только одна жизнь!» Да он не слушал.
– Точно! Он так и Вику Журавлёву спас! – с гордостью за Валеру сказала Лиза.
– Сам себя не помнит, а душа себя, значит, помнит? – спросила Надя, когда Валериной соседке рассказали про его последний подвиг.
– Душа-то она такая, она всегда себя помнит, – растроганно сказала старушка. – Кстати, мы стоим-то здесь, а этот клён посадил Валера. Ему тогда было лет восемь. Умер у него любимый попугайчик – маленькая зелёная такая пташечка. Валерчик очень горевал и похоронил его тут, под своим окном, чтобы попугайчику не было одиноко где-то в стороне лежать. А чтобы по могилке никто не ходил, посадил маленький клёник. Посмотрите, как он уже вымахал! Красивое дерево. А по осени и того краше! Листья у него не жёлтые и не оранжевые – алые!
Дверь в квартиру Валеры Пришибленного была не заперта, но сам он мирно похрапывал в спальне.
– Доброе утро, наш коллега и друг! Мы к тебе с подарком! – громко сказал Михаил Юрьевич.
Валера, всклокоченный и помятый, румяный и тёплый после сна, вскоре появился в дверном проёме. Видно, что вчера он завалился спать в чём был, не переодеваясь. То ли его вымотала уборка, то ли бремя собственности, то ли сказывалась двухлетняя привычка бродяжнической жизни.
– Мы к тебе с подарком, Валера, – повторил Михаил Юрьевич. – Выгляни в окно. Ты просил найти не только твой дом, но и дерево. Знакомься заново, прямо перед тобой твой собственный клён. Ты посадил его на могилке любимого попугайчика тридцать с лишним лет назад. Помнишь?
– Нет, – почесав макушку, честно признался Валера. – И попугая не помню.
– И напоследок отвечу, почему эти молодые люди прогуливают школу всей компанией, – они нашли дьявола, исполняющего желания, у которого есть собственная лестница. Ребята, покажите фотографии ротонды. Адрес: Гороховая улица, дом 57 – тебе о чём-нибудь говорит?
Адрес Валере показался незнакомым, но он долго всматривался в фотографии, силясь преодолеть заполнивший голову мрак.
