– Мы же помогли вам его раскрыть! – справедливо возмутились Двуликие.
– А можно? – неуверенно спросил Виталич, глядя на Михаила Юрьевича.
Старик сидел в кресле, положив ногу на ногу и всем своим видом давал понять всю степень своего собственного безразличия к пакету с документами: «Мне это не надо, я и так всё знал и вам рассказал».
– Можно, но не усердствуя, – слегка кивнул он.
– Ну, значит, так, было в Питере несколько убийств. Жертвы разного возраста, пола, друг с другом при жизни знакомы не были. Способы убийств разные. Следов, зацепок и свидетелей нет. Ну и всё. Слухи пошли, что орудует маньяк или даже банда маньяков, а полиция ничего не делает. А мы такую работу провели! Но всё глухо как в танке. Вот, Валера написал: «Теперь сможешь арестовать свою банду. Называют себя “Охотники”. Развлекаются. Уверены в своей безнаказанности, абсолютно жестокие, ни перед чем не остановятся. Все успешные люди, семейные, характеристики положительные. Главаря прослушивал по своему делу. Наводку на него дал партнёр по бизнесу. Человек не понял, что случайно подслушал. Испугался, что тот его собрался заказать, чтобы отнять фирму. Всё, что я успел про них собрать, здесь. Дома держать уже нельзя. Меня вычислили, прослушивают. Теперь охота по полной ведётся на меня. Так что я тоже на их счету. Знаю, теперь ты их прижучишь».
– Валера был лучшего мнения о вас. Думал, что всё будет не зря, вы быстренько арестуете банду, и город станет жить спокойнее. А знаете, в моё время тоже был такой эпизод, когда одна личность бросила товарища в беде. Но это, конечно, был резонанс! Шок, как вы теперь говорите. И полнейшее порицание общественности…
– Слушайте, я ведь уверен был, что Жук в Индию улетел! Думаете, я бы его не искал?!
– Да чего уж теперь думать. Теперь вы можете вот замочек поменять ему, чтобы он не жил нараспашку. А то опять кто-нибудь придёт и по голове тюкнет. А ещё можете забрать у меня из дома три сумки вещдоков по взлому его квартиры…
Под массивным зелёным абажуром в любую погоду было уютно: мела ли на улице метель, лил ли дождь, выл ли ветер.
И Михаил Юрьевич всегда был радушен, к нему можно было прийти и попить чаю в любое время суток, поделиться своими мыслями, переживаниями. Легендарный следователь мгновенно включался в разговор, сопереживал и готов был в ту же секунду выдвинуться в любом направлении, если того требовало дело, будто у него самого не было никаких забот и ему совсем не нужен был отдых.
– Теперь дело техники, – говорил Пришибленный, согревая длинные пальцы о чашку. – Все «охотнички» арестованы по моему списку – это уже очень хорошо. Я не могу по понятным причинам быть свидетелем в суде, но должен оставаться в городе до конца, потому что прохожу потерпевшим и по этому делу, и по делу вашего мага Будимира. Экспертиза доказала, что они с подельниками меня траванули какой-то ядрёной смесью.
– А что Виталич? – поинтересовался Михаил Юрьевич.
– Виталич очень мне помог с документами. Я теперь полноправный член общества.
– А чем собираешься заняться? Вернёшься к делу? У тебя настоящий талант! Призвание! Это я тебе точно говорю.
– Нет. Я ничего не помню и не хочу вспоминать из прошлого. Вот вы всё, дядя, надо мной потешались, что я на коробке спал. А сами-то что? Сами живёте всю жизнь в коробках, и ничего. Только ваши коробки одобрены обществом, а моя осуждена. А мне тесно! Закончатся разбирательства, и я сразу улечу в Индию! Там тепло, фрукты растут, люди песни поют.
– Одного не пойму, ты что, прямиком в Болливуд собрался? Это они, дорогой мой, на камеру песни поют, а так везде жизнь одинаковая: и нищета, и преступления, и несправедливость везде есть.
– Как вы не понимаете? Индия – это моя мечта! Буду свободным, буду бродягой. Может, приручу какую-нибудь обезьянку, и будем вместе с ней бродяжничать, – мечтательно проговорил Валера. – Мы даже голодать с ней не будем. Виталич поднял мои банковские дела, оказалось, что у меня и сбережения есть, и квартиру свою сдавать начну. Степановна обещала присмотреть.
– У каждого своя мечта, и она должна сбыться, чтобы родилась следующая, иначе жить скучно, – согласился Михаил Юрьевич. – Я тут не далее как вчера зашёл к Петеньке и забрал твои вещи.
Из комнаты Михаил Юрьевич принёс Валерину пуговицу и магнитик с Тадж-Махалом.
– Это твоё. Узнаёшь?
Пришибленный повертел в руках магнит.
– Наверное… А когда ребята придут? – спросил он.
– Не знаю, может, когда-нибудь придут. Дело-то закончено. У них своя жизнь, чего им на старика-бездельника смотреть?
– Вот не смешите, дядя! Сейчас прибежит ваша стайка. Куда они без вас? Я их подожду ещё, ладно?
– Жди, конечно, пока не надоест. Может, чайку?
– Да нет, я ещё и этот не допил.
От чая подозрительно пахло шпалами. Что в этот раз Михаил Юрьевич заваривал, сложно было даже предположить.
Жужелица подбежала к двери и начала звонко лаять ещё до того, как прозвенел звонок.
