И снова стоял Эурген на вершине сопки и смотрел вдаль. Был он не один, стоял рядом с ним юный чоуча и смотрел туда же. Но на этот раз была перед ними не только тундра - лежал перед ними большой поселок. И что-то в нём происходило - суетились люди, доносились громкие крики, скрипело дерево, и стучали топоры. С громким скрежетом обрушилось здание - увенчанное деревянным крестом, в котором жили духи таньга. Эурген вздохнул и перевел взгляд к ближним домам - там несколько таньга, кряхтя так, что их было слышно и за тысячу шагов, опускали в свежевыкопанные ямы свои большие ружья. От крутого берега отчалил первый корабль. Стоявший рядом с Эургеном чоуча встрепенулся.
- Смотри, отец! - возбужденно сказал он, - Подплывем на ветках , нападем?
Но Эурген не тронулся с места, только медленно покачал головой. Наметанным взглядом он отметил множественные металлические отсверки на борту корабля и понимал, что легкой добычей там и не пахнет.
- Нет. У нас людей мало, а там много воинов и все с ружьями - даже подплыть не дадут.
Юноша разочарованно вздохнул, потом заметил закапывающих пушки солдат.
- О! Потом откопаем, да?
Эурген снова покачал головой.
- В большое ружье очень много пороха уходит. Из обычного ружья сто раз выстрелишь, из большого - лишь один. И тяжелое оно - никакие нарты не вывезут. Не будем доставать. Пусть лежит.
Тыгрынкээв отстранился, усилием воли отодвинул от себя тойона, наблюдающего за уходом русских из Анадыря.
- Вуквуввэ! - позвал он.
- Да, - отозвался шаман, тут же оказавшийся рядом.
- Они ушли? Русские ушли?
- Да, - согласился шаман, - тогда они ушли .
- Значит, мы победили? Но почему же...
Ничего не ответил шаман, но что-то сделал. Потому что всё вокруг потемнело, исчезла тундра, исчез Эурген с сыном и древний Анадырь, оставляемый русскими войсками. А через мгновение Тыгрынкээв уже стоял в небесной яранге Вуквуввэ, а сам шаман уже сидел перед огневищем и, шумно отдуваясь, пил горячий чай из расписной деревянной плошки. Тыгрынкээв взял протянутую женой шамана плошку с чаем и, вздохнув, сел рядом с Вуквуввэ.
- Чоучи хорошо умели побеждать в войне, но совсем не умели побеждать в мире, - негромко сказал шаман.
Тыгрынкээв не понял шамана, но переспрашивать не стал, терпеливо ожидая продолжения. И дождался.
- Через несколько лет после того, как русские ушли из Анадыря, они прислали чукотским тойонам богатые дары. И сказали: 'Давайте заключим мир. Мы будем торговать с вами всем, что у нас есть, а вы платите ясак не столько, сколько мы скажем, а сколько сами захотите'. Обрадовались тойоны. Решили, что напугали русских и победили их. И согласились на мир. Пока чоучи воевали с русскими, они могли надеяться если не победить их, то хотя бы не проиграть. А когда чоучи согласились на мир, они проиграли.
- Я всё-таки не понял, - сказал Тыгрынкээв, - ведь в мире жить лучше?
- Лучше, - кивнул Вуквуввэ, - если умеешь жить в мире. Мы не умели, а времени научиться нам не дали.
Тыгрынкээв нахмурился. Шаман посмотрел на него искоса.
- Что же, - сказал он, - послушай тогда одну сказку.
Хлебнул чаю и отставил плошку в сторону.
