Иногда приходилось, сдавая работу, где-нибудь в далекой Средней Азии поймать родную волну запахов и долго ностальгически внюхиваться в нее.
В первой комнате над кухней «Яхты» располагались я и Эдик. Точнее было бы сказать Эдуард Анатольевич и я. Все же он был моим учителем. От Эдика, по выражению шефа, разило оформиловкой, то есть он не имел высоких дипломов, а вышел из изобразительных низов. Во второй комнатке был кабинет шефа, где он располагался со своей рыжей помощницей, которая курила только «Данхил». Впрочем, может быть, и «Ротманс». В третьей, пожалуй самой обширной, был как бы мерцающий, потому что его хозяин то приходил, то почему-то не доходил, – стол Сашки, закончившего МАРХИ. Рядом с его столом был еще один. Этот принадлежал одному временному чуваку, хоть без всяких сомнений талантливому, но подсевшему на так называемые легкие наркотики. В смежной с ней, относительно небольшой комнате был стол Барсука. Вообще-то его звали Тима, а по-русски – Тимофей, и он сильно выбивался из общего ряда. Был носителем парадоксальных идей.
И, наконец, пятая комната. Здесь сидели те самые станковисты, делавшие портреты высших иерархов. Если за один плакат шеф отсчитывал пятьдесят рублей, то за один портрет маслом – сто. Почему же неплохие в общем-то портретисты соглашались на эту мизерную плату? Да потому что это была оплачиваемая практика. Где вам еще будут платить сто рублей за то, что вы учитесь и почти уже научились прописывать бороды по волоску, цепочки по звенышку и кресты со слабо мерцающими драгоценными камнями? Здесь же был стол Юрия Леонидовича. Совсем забыл сказать о маниакальной страсти шефа к именованию по имени-отчеству. Юра тоже закончил МАРХИ и умел абсолютно все. Как странно: в этом деле уметь абсолютно все еще не значит быть великим художником. Всех остальных художников не смогу перечислить потому, что они не вдыхали с нами всего чада ресторана «Яхта», всех канцерогенов кунжутного масла. Это были надомники. Их численность всегда колебалась от шести до десяти человек.
Конечно, со стороны шефа это была пощечина строю. Налицо было целое предприятие, а по документам – так себе, разрозненные одиночки. Но строй почему-то терпел эту наглую очевидность. Почему?..
Да, был же еще один человек – рамщик, который вязал багеты. При советской власти ликам наших владык в особенности требовалось благородное обрамление. Без него-то, пожалуй, и взглянуть было бы не на что. Этого человека звали Иван Натанович. Он приходился мне ровесником и имел богатый жизненный опыт. Попросту говоря – сидел. В каком-то там прошлом, когда он был директором вагона-ресторана, его взяли с поличным ревизоры. В портянке сапога нашли неположенные 1200 рублей…
Уже сегодня, в настоящее время он занимался тем, что зазывал через мегафон гостей столицы на экскурсии по Москве. В это новое дело он, видно, по уже сложившейся привычке привнес обычную для него дозу криминала. Как он говорил: «Автобус – им (то есть государству), автобус – нам…»
На вторую палубу «Яхты» он приходил, как и я, только вечером. Мы оба с ним были полукровками. Не уверен, что это роднит. Он мне нравился, так как был полной моей противоположностью. В работе он был старателен и умел, рамы вязал аккуратно.
Если кто бывал в этом районе Москвы, тот знает, что «Яхта» находится в ста метрах от Елоховской церкви. Иногда мы втроем, я, Барсук и Иван ходили туда ко всенощной. Все трое были неофитами, то есть только-только вновь входящими. Я говорил Барсуку: «Вот ты куришь анашу и ходишь в церковь», а Ивану: «Ты днем на работе воруешь, а вечером лоб крестишь усердно, и никакие противоречия тебя не мучат». Ваша вера, если она у вас вообще есть, никак не согласуется с вашей реальной жизнью.
Как интересно легла карта! Один потом все искал и таки нашел себя в качестве Учителя, другой возмечтал о куда большем – не в порядочные люди попасть, а сразу – в святые.
«Я возненавижу всякого, кто меня разгадает», – говорил Иван Натанович. Не уверен, что разгадал его, но возненавидеть он меня успел…
Однажды Акс приехал в «Яхту» до того красивый, что пришлось напрячься и вспомнить, что сегодня у него день рождения. Он был одет в охристо-желтый вельветовый костюм-тройку и свежую рубашку с галстуком. От бороды приятно разило импортным парфюмом. С ним приехал некто в темной одежде.
– Знакомьтесь, – хозяйски поводил Акс рукою, – знакомьтесь, отец Валерий! Душечка (рыжей помощнице), организуй мужиков, в машине – центнер клубники и столько же черешни, и потом пусть прихватят в багажнике сколько там есть шампанского!
Запахло праздником. Все сквозняки несли эту весть, мешая сказочные ароматы клубники с запахами угарного кунжутного масла и женских духов и всей и всяческой молодости и свежести. Не знаю, как другим, а мне, непьющему, было уже хорошо. Надо сказать, что Акс вообще был специалистом по праздникам, он это умел. Он сам был, если захочет, праздником.
