– Вот и молодец. В торговый центр пойдём за велосипедом?
– Дядь Сём, конечно!
– Тогда через полчаса встречаемся у входа.
Семён хотел дождаться проходящего автобуса, но, передумав, отправился пешком, по пути вспоминая знакомые места, мимо которых в последние годы проносился на машине. Правда, прошёл лишь половину пути – заболела нога, и, увидев такси, он остановил его, подъехал к торговому центру. У входа постоял, подождал племянника, а глядь, и он появился – чуть ли не бежит, даже запыхался. По-взрослому поздоровались, Женёк в глаза по-сиротски заглянул, и так его заискивающий взгляд резанул душу, что Семён не смог его выдержать.
– Ну, где велики продают, показывай!
Они прошли в дальний угол, где у второго входа-выхода разноцветным табуном сгуртовались десятки велосипедов. Племянник тихо попросил:
– Дядя Сём, а можешь купить велик для взрослых с широкими шинами?
Семён знал, что такие велосипеды дорогие, но что он мог сказать племяшу, тем более что сам когда-то обнадёжил.
– Не вижу проблем! – запросто сказал он. – Пойдём выбирать!
Выбирать тяжело, когда глаза разбегаются, но просмотрев несколько, остановились на велике рубинового цвета. Он был немного тяжеловат и великоват для худенького Женьки, мальчишка засомневался, но Семён успокоил:
– Через год-другой будет то, что нужно! Не на месяц покупаем. Так что береги и в чужие руки не отдавай.
Женька вздохнул, когда выбрались с покупкой на улицу:
– Спасибо, дядь Сём!
– Пожалуйста, дорогой! Знаешь, у главного входа я видел павильон, где можно перехватить чебуреков и попить лимонаду! Ты не против?
– Нет, конечно. У меня сто рублей есть.
– Ты, парень, при деньгах оказывается, – улыбнулся Семён, – но сегодня я банкую. Знаешь такое слово?
– Знаю…
– Вот и хорошо. Пошли.
Женька закатил велосипед внутрь, и эта забота понравилась. «Хорошо, что пацан не избалован – дорожит имуществом! – подумал Семён. – С Виолкой не сравнишь!»
Они съели по два чебурека, напились лимонада, посидели, поговорили. Пока болтали, Женя не отрывал взгляда от покупки.
Когда же вышли из павильона, Семён спросил:
– Один доедешь до дома?
– Конечно! Что я, пацан, что ли, какой?!
– Тогда возьми… – он незаметно вложил ему в ладонь пятитысячную купюру. – Не светись с ней, а то станционные отнимут, отдай матери – пригодятся.
– Никто у меня не отнимет – все знают, что ты на крутой тачке ездишь!
– Ну, хоть этим успокоил, – улыбнулся Семён и не стал разубеждать племяша. – Сделай обтяжку своей «машине» – гайки проверь. Если нужно – подтяни.
Посмотрев ему вслед, Семён неторопливо шёл домой и радовался встрече с Женькой, радовался, что сумел помочь ему, и от этого легче на душе стало. Почему-то подумалось, когда вспомнился Донбасс, что ничего этого могло и не быть… Но Бог уберёг в недолгой боевой службе, ведь много ли надо, чтобы жизнь оборвалась навсегда. Чик – и нет тебя, лишь в воспоминаниях останешься, если будет кому вспомнить. А теперь он сделал то, о чём в последнее время запамятовал, и вспомнил лишь по дороге в Затеряево. Он шёл родным посёлком, разросшимся в последние годы, когда началось строительство механического завода и вместе с новыми заводскими корпусами появился микрорайон многоэтажек; поговаривали, что завод оборонный, а вот что будут на нём выпускать – не понять, что-то серьёзное, наверное, если от станции проложили железнодорожную линию. «Пусть будет, а то ехал вчера в электричке и видел полно развалюх, будто их кто-то специально выпячивает вдоль дороги напоказ!» – подумал Прибылой.
Добравшись до дома, Семён понял, как устал, и раненая нога разболелась. Он нагрел воды, умылся, попарил раненую ногу, размягчил её, а после, не разбирая кровати, прилёг и незаметно проспал до самого возвращения матери с работы. Она постучала в окно, потому что он закрылся изнутри, не собираясь днём спать, а когда шёл открывать дверь, радовался, что нога успокоилась – впервые за предыдущие дни.
Чуть позже позвонила Оля и долго благодарила за деньги и велосипед, правда, посетовала:
– На велосипед необязательно было тратиться, а то наш Женёк плоховато стал учиться!
– Не переживай особо, Оль! Возраст у него сейчас такой, а так будет чем заняться.
Он ещё немного поговорил, в разговоре вспомнил о своей дочке, сказал, что балованная стала, но Оля защитила её:
– Она же такая прелесть у тебя! А то, что иногда балуется, – так она ребёнок совсем. Да и у твоей Ксении не разбалуешься особенно – враз на место поставит.
Семён не стал развивать мысль о жене, дежурно спросив о ней самой, и, услышав «Что со мной сделается», начал закруглять разговор, и Оля это почувствовала, отозвалась:
– Ну, дорогой Семён, ещё раз спасибо! Дай Бог тебе счастья!
Отключив телефон, Прибылой какое-то время сидел молча, вспоминая, как Оля сказала «наш Женёк», слыша, как мама собирает ужин, как коротко поговорила по телефону с отцом, а потом заглянула в комнату:
– Пойдём ужинать! Отец просил не ждать его – задержится сегодня.
