«Здравствуйте, Маргарита (простите, запамятовала ваше отчество), пишет вам девушка, знавшая вашу дочь Ксению. Правда, знакомство наше было случайным и продолжалось недолго, тем не менее судьба Ксении запала мне в душу. К сожалению, всего я не запомнила, общаясь с ней, но и то, что она успела рассказать, потрясло. Она какое-то время назад летала в Барселону со своим парнем, чтобы попытаться получить вклад отца в тамошнем банке. Хотя у неё была доверенность на управление счётом, но из-за санкций счёт был заблокирован. Тогда какие-то тёмные личности подкатили к ним с предложением о сделке: Ксения написала им доверенность на пользование вкладом, а за услугу – пятьдесят процентов суммы, а это несколько миллионов евро, но ей ничего не оставалось, как согласиться. Особенно настаивал её молодой человек, Максим, кажется. Когда деньги были получены, то им обещали помочь добраться, минуя таможню, до Стамбула на морском лайнере, где у тех людей были связи. Ничего не подозревая, Ксения с Максимом поднялись на борт теплохода, где их развели по разным каютам, и более Ксения не видела его, как и рюкзак с деньгами, бывший при нём. Когда же она стала искать, требовать Максима, её попросили успокоиться, дали попить воды, говоря, что он вот-вот появится, но далее она ничего не помнила. Пришла в себя только в душной комнате с незнакомыми мужчинами. Они помогли ей прийти в себя, сказали, что её спутник погиб, вывалившись за борт в открытом море. К сожалению, вместе с рюкзаком. Ксения закатила истерику, попросила, не обнаружив своего паспорта, вернуть его; в ответ на это они только рассмеялись, сказали, что надо отработать путешествие на комфортабельном теплоходе в массажном кабинете. Её познакомили с нами, такими же невольницами из России и Молдовы. Когда она поняла, где оказалась, то попыталась сбежать, но усилия были тщетны. Её избили до беспамятства, изнасиловали (простите за такие подробности). Придя в себя, она отказалась обслуживать клиентов. Тогда же попросила, зная, что меня скоро должны выкупить, всё рассказать вам. Записку с адресом я спрятала в заколке. Через день её вновь избили и куда-то увезли. Нам сказали, что эту строптивую отправили в Россию. Но мы-то знали о тамошних порядках, и, скорее всего, Ксению просто уничтожили… Маргарита, я вполне могу понять ваше состояние, но будьте снисходительны – я всего лишь выполняю просьбу Ксении. Мне это горько писать, и я не сразу решилась, но знаю, как переживают матери, когда пропадают их дочери, как переживала моя мама. И хорошо, что нашёлся человек, вызволивший меня из тамошнего ада. Остаюсь неизвестной вам по той причине, что паспорт Ксении остался у тех негодяев, и они легко могут растерзать вашу семью, если будете предпринимать какие-то конкретные действия по поиску Ксении. Они страшные люди и готовы на всё. Ксению теперь уж, видимо, не вернуть, но у неё есть дочка – берегите себя ради неё. И, пожалуйста, это письмо уничтожьте и не упоминайте о нём ни в телефонных разговорах, ни в интернете – нигде. Прощайте».
Прочитав письмо, Маргарита опустилась на стул, беззвучно зарыдала, не желая верить в прочитанное. Сразу заполонили мысли о мошенниках, проходимцах, готовых доверчивого человека обвести вокруг пальца, хотя автор письма ничего не требовала, ничего не обещала – наоборот, попросила забыть её, а письмо уничтожить. Наверное, так и нужно поступить, но в эти минуты она не могла адекватно понять содержание письма, обдумать его… Подбежала Виолка, удивилась:
– Бабушка, зачем ты плачешь?
– Головка у меня разболелась, пойду полежу… – Маргарита обняла внучку и зарыдала по-настоящему.
– Полежи, и головка пройдёт.
Она прилегла, чтобы не волновать внучку и не выдать своего истинного состояния, а на душе горше горького от сокрушительного известия, а более от того, что не с кем поговорить, обсудить, да и просто прислонить голову, заполненную роем мыслей, из-за которых она не могла понять, как ей далее поступать. Подумала о Максиме, пропавшем вместе с деньгами, как сообщили в письме, решила позвонить его матери, но всплыло предостережение незнакомки не доверяться телефону.
Надо самой ехать, решила она. Что ж – ехать, так ехать, тем более что наступил вечер и мать Максима должна быть дома.
Одела Виолку, сама оделась, вызвала такси.
Вскоре нашла нужный дом, квартиру и, позвонив в дверь, услышала усталый женский голос:
– Кто там?
Маргарита представилась, дверь распахнулась, и хозяйка спросила с порога:
– Ну и что вы от меня хотите?
– Узнать о вашем сыне Максиме, может, какая-то весточка от него приходила, а то, как улетел он с Ксенией, и ни от кого из них ни слуху ни духу.
– К сожалению, мне ничего не известно. Так что ничем помочь не могу. И попрошу вас, Маргарита Леонидовна, более не тревожить. Мне самой не до себя.
– Извините, Анастасия Алексеевна… – только и могла сказать Маргарита, и ей сделалось необыкновенно горько на душе и окончательно тоскливо.
