– А… Знаю. – Сильви оттолкнула лодку от берега двумя размашистыми шагами, а потом, положив руки на оба борта, не то запрыгнула, не то затащила себя в лодку, которая угрожающе закачалась.
– Мне нужно сесть на твое место, – заявила тетя.
Она встала, развернулась и наклонилась, чтобы ухватиться за борта лодки, а я проползла у нее между коленок. Тут в нескольких дюймах от моего лица просвистел камень и плюхнулся в воду; еще один загрохотал по дну лодки. Сильви взмахнула веслом у меня над головой, вставила его в уключину, присела и стала изо всех сил грести прочь от берега. Теперь камень пролетел рядом с моей рукой. Я обернулась и увидела крепкого мужчину в высоких сапогах, черных штанах и красной клетчатой рубашке. На голове у него я разглядела одну из тех бесформенных фетровых шляп, что местные рыбаки украшают нелепыми блеснами, перышками и грозного вида крючками. Он что‑то кричал злым голосом.
– Не обращай на него внимания, – сказала Сильви.
Она налегла на весла, и вскоре мы были вне досягаемости. Мужчина бросился за нами в воду, пока она не дошла до верхнего края сапог.
– Эй, дамочка! – заорал он.
– Не обращай внимания, – повторила тетя. – Он всегда так делает. Если ему кажется, что кто‑то смотрит, он только еще сильнее орет.
Я обернулась и посмотрела на Сильви. Она уверенно и спокойно вела лодку. Когда мы были в сотне метров от берега, она повернула на север. Мужчина, уже вернувшийся на берег, все еще кричал и приплясывал от злости, швыряя нам вслед камни.
– Какая жалость. Когда‑нибудь у него случится сердечный приступ, – произнесла Сильви.
– Должно быть, это его лодка, – предположила я.
– Или это просто какой‑то сумасшедший, – пожала плечами тетя. – Я уж точно не собираюсь возвращаться и выяснять.
Ее совершенно не беспокоило, что мы еле ушли и что ее туфли и полы плаща промокли. Я даже подумала, не потому ли она приносила рыбу в карманах.
– Тебе не холодно, Сильви?
– Солнце поднимается, – ответила она.
Небо над Фингербоуном окрасилось в цветочно-желтый цвет. В вышине клубились редкие тонкие облака, подкрашенные тускло-розовым. Потом солнце выбросило длинный луч над горой, затем другой, словно длинноногое насекомое, высвобождающееся из кокона, и наконец само светило показалось над черным хребтом – колючее, красное, невероятное. Через час оно превратится в обычное солнце, озаряющее скромным и беспристрастным светом обыкновенный мир, и эта мысль принесла мне облегчение. Сильви продолжала уверенно и размеренно грести.
– Ты не поверишь, сколько людей живет на островах и среди холмов, – сказала она. – Думаю, с сотню. Или больше. Иногда в лесах можно увидеть дымок. Там вполне может оказаться хижина с десятком детей.
– Они просто охотятся и рыбачат?
– В основном.
– Ты их когда‑нибудь видела?
– Думаю, да, – ответила Сильви. – Иногда, если мне кажется, что я вижу дым, я иду по направлению к нему и время от времени чувствую, что рядом со мной дети. Я их практически слышу.
– А…
– Поэтому я и ношу карманах печенье.
– Понятно.
Сильви гребла по золотистой воде, улыбаясь про себя.
– Должна тебе кое‑что сказать. Ты, наверное, сочтешь меня сумасшедшей. Я как‑то пыталась одного поймать, – рассмеялась она. – Ну, не столько поймать, сколько выманить пастилками, чтобы увидеть. Зачем мне еще один ребенок?
– То есть ты кого‑то видела.
– Я просто нанизывала кусочки пастилы на ветки одной из яблонь почти каждый день в течение пары недель. Потом как бы спряталась: там осталось крыльцо с кустами сирени по обе стороны, хотя сам дом, конечно, давно провалился в погреб. Я просто сидела и ждала, но никто так и не вышел. Мне даже стало легче, – призналась она. – Такие дети могут царапаться и кусаться. Но я хотела на них взглянуть.
– И сейчас мы едем именно туда.
Сильви улыбнулась и кивнула.
– Теперь ты знаешь мою тайну. Может быть, тебе повезет больше. И нам хотя бы не придется спешить. Было трудно успевать домой вовремя к вашему с Люсиль возвращению.
