Я подумала, что он прав. Мне вспомнились бродяги в Шотландии, разносящие слухи о грядущем восстании. Будто дрожь от грядущих потрясений толкала в путь тех, кто не был привязан к месту любовью к земле или к семье, их подхватывали течения и водовороты смуты и несли вперед – первые случайные осколки замедленного взрыва, который разрушит все до основания. Я поежилась от порыва холодного ветра, который забрался мне под рубашку.
Масса в бочке дошла до нужной консистенции – очень густого, темно-красного крема. Я отряхнула комки склеившихся зернышек с рук и чистой левой рукой потянулась за заранее приготовленной деревянной миской с порубленным обжаренным луком. Сильный, по-домашнему приятный луковый аромат перекрыл запах крови. И соль, и перец были уже помолоты и готовы к использованию. Единственное, чего мне недоставало… Как будто прочитав мои мысли, из-за угла появился Роджер с большим тазом, наполненным мелко порубленным свиным салом.
– Как раз вовремя! – воскликнула я и кивнула на бочку. – Нет, не бросай все сразу, сначала нужно примерно определить количество.
Я использовала десять пригоршен овса, десять риса и десять ячменя. Половина от этого, получается – пятнадцать. Я откинула волосы с лица и, аккуратно зачерпнув пригоршню сала, с плеском сбросила его в бочку.
– Ты в порядке? – спросила я и кивнула на табуретку, начав руками вмешивать сало в кровавую субстанцию. Роджер был по-прежнему немного бледен и напряжен, но слабо улыбнулся мне, усевшись на табурет.
– В порядке.
– Ты же знаешь, что тебе было не обязательно это делать.
– Обязательно. – В голосе его прозвучала злая ирония.
Я пожала плечами и потянулась к тазу, который он вытянул в мою сторону.
– Это требует практики.
Роджер вызвался убить свинью. Джейми просто передал ему кувалду и отступил назад. Я видела раньше, как Джейми убивал свиней: он читал короткую молитву, благословлял свинью и потом одним сокрушительным ударом пробивал ей череп. Роджеру пришлось сделать пять ударов, и воспоминания о поросячьем визге заставили волосы у меня на плечах встать дыбом. Когда дело было сделано, он отложил кувалду и ушел за дерево, где его смачно стошнило.
Я зачерпнула еще одну горсть. Смесь густела, становясь жирнее.
– Он должен был показать тебе, как это делается.
– Вряд ли тут есть какие-то технические сложности, – сухо заметил Роджер. – Врезать животному кувалдой по голове – задача довольно простая.
– Физически, быть может, – согласилась я. Я зачерпнула еще сала, работая теперь обеими руками. – Но, знаешь, для этого есть молитва. Для забоя скота, я имею в виду. Джейми должен был рассказать тебе.
Он выглядел немного ошарашенным.
– Нет, я знал. – Он улыбнулся, на этот раз немного бодрее. – Последние почести свинье, ай?
– Не думаю, что это для блага свиньи, – сказала я с иронией.
Мы погрузились в молчание на несколько мгновений, пока я вмешивала остатки сала в смесь, останавливаясь, чтобы убрать случайные кусочки жил. Я чувствовала, как Роджер смотрит на бочку, наблюдая за таинственной кулинарной алхимией – процесс превращения жизни одного существа в источник пищи для другого.
– Шотландские погонщики иногда выпускают кружку или две крови с одной скотины и смешивают с овсом, чтобы перекусить в дороге, – сказала я. – Надо думать, это питательно, но не особенно вкусно.
Роджер отвлеченно кивнул. Он опустил на землю почти опустевший таз и кончиком ножа вычищал засохшую кровь из-под ногтей.
– Эта та же самая, что и для оленей? – спросил он. – Молитва. Я видел, как Джейми читает такую, но я не все слова разобрал.
– Граллох? Молитва перед потрошением дичи? Я не знаю. Почему бы тебе не спросить у него?
Роджер сосредоточенно работал над своим большим пальцем, не отрывая глаз от руки.
– Я не был уверен, считает ли он, что мне можно ее рассказать. Я имею в виду, что я ведь не католик.
Я посмотрела вниз, на смесь, пряча улыбку.
– Не думаю, что это имеет значение. Эта конкретная молитва гораздо старше Римской католической церкви, если я не ошибаюсь.
Искра интереса осветила лицо Роджера, разбудив дремавшего в нем школяра.
– Мне пришло в голову, что это очень старая форма гэльского – старше того, что можно услышать в это время… Я хочу сказать… сейчас. – Он немного покраснел, осознав, что именно сказал. Я кивнула, но ничего не ответила.
Я вспомнила, каково это – жить внутри ожившей фантазии. Я вспомнила ощущение того, что реальность существует в другом месте и времени. Я вспомнила и с удивлением осознала, что это все действительно лишь только воспоминание – для меня время сдвинулось, как будто моя болезнь заставила меня пройти некий финальный барьер.
Сейчас было мое время – реальностью было шершавое дерево бочки и скользкий жир под пальцами, солнечный диск, который задавал ритм моим дням, близость Джейми. Для меня тот мир – мир машин и звенящих телефонов, будильников и займов – казался далеким и нереальным, как сны.
