Ни Роджер, ни Бри не перешли этот предел. Я понимала это по их поведению, по обрывкам их личных разговоров. Возможно, причина была в том, что они были друг у друга: они делили между собой этот маленький исчезнувший мир, сохраняли его живым. Мне было легче пережить эту перемену. Я уже жила здесь, к тому же второй раз совершила путешествие намеренно, и у меня был Джейми. Не имело значения, что я рассказывала ему о будущем, для него оно всегда оставалось небылицей. Наш маленький мир строился на других вещах.
Время от времени я волновалась за Бри с Роджером. Было опасно обращаться с прошлым так, как делали это они – как с чем-то занятным и увлекательным, как с временным состоянием, из которого есть выход. Для них выхода не существовало – будь то любовь или долг, Джемми привязывал их обоих к настоящему моменту, как маленький рыжеволосый якорь. Было бы лучше – по меньшей мере безопаснее, – если бы они могли принять это время как свое собственное.
– У индейцев она тоже есть, – сказала я Роджеру. – Молитва перед потрошением дичи или вроде того. Поэтому я сказала, что она должна быть старше церкви.
Он заинтересованно кивнул.
– Я думаю, подобные вещи присущи всем примитивным культурам – есть везде, где люди вынуждены убивать, чтобы прокормиться.
Примитивные культуры. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не сделать ему замечание: примитивная культура или нет, если он хочет, чтобы его семья выжила, ему лично придется убивать для них. Но затем мой взгляд упал на его руки – он буднично оттирал засохшую между пальцев кровь. Он все это уже знал. «Обязательно», – ответил он, когда я сказала, что ему не обязательно было убивать свинью.
Он посмотрел на меня, увидел мой взгляд и устало улыбнулся. Он все понял.
– Я думаю, что, может… забой без всякой церемонии выглядит как убийство, – медленно произнес он. – Если есть какой-то ритуал, который подтверждает твою нужду…
– Нужду, а еще жертву, – раздался мягкий голос Джейми откуда-то у меня из-за спины, заставив меня вздрогнуть. Я резко повернула голову. Он стоял в тени большой красной ели. Я задалась вопросом о том, как долго он там уже стоял.
– Я не слышала, как ты вышел из дома, – сказала я, поворачивая голову для поцелуя, когда он подошел ближе. – Майор уже уехал?
– Нет, – ответил он и поцеловал мою бровь – одно из немногих чистых участков на моем теле. – Я оставил его с Синклером ненадолго, он ведь проявил себя в отношении Комитета Безопасности, верно? – Он поморщился и повернулся к Роджеру: – Ай, ты прав насчет этого. Нет ничего приятного в том, чтобы убивать, но это необходимо. Однако если ты должен пролить кровь, то делать это правильней с благодарностью.
Роджер кивнул, глядя на смесь, которой я занималась, по локоть в пролитой крови.
– Значит, вы скажете мне нужные слова для следующего раза?
– Еще не поздно для этого раза, разве нет? – заметила я. Оба мужчины посмотрела на меня немного ошарашенно. Я приподняла одну бровь, посмотрев сначала на Джейми, а потом на Роджера. – Я ведь сказала, что это не ради свиньи.
Джейми ответил мне с искрой юмора во взгляде, но серьезно кивнул.
– Действительно.
По моему указанию он взял в руки тяжелую чашку со специями: смесь мускатного ореха, майорана, шалфея, перца, петрушки и тимьяна. Роджер вытянул сложенные ковшом руки, и Джейми наполнил их измельченными травами. Затем Роджер медленно начал перетирать травы между ладонями, высыпая мелкие зеленые хлопья в бочку, их сильный аромат смешивался с запахом крови. Джейми неторопливо произносил слова на древнем языке, оставшемся со времен викингов.
– Произнеси ее на английском, – попросила я, поняв по лицу Роджера, что он разобрал не все слова.
– Господь, благослови кровь и плоть этого создания, что Ты отдал мне, – мягко заговорил Джейми. Он взял щепотку трав и растер их между большим и указательным пальцами в дождь ароматной пыльцы. – Сотворенного Твоей дланью, коей ты сотворил человека,
Жизнь, отданная для жизни.
Чтобы я и мои могли утолить голод с благодарностью за дар,
Чтобы я и мои могли воздать благодарность за Твою жертву из плоти и крови.
Жизнь, отданная для жизни.
Последние кусочки зеленого и серого исчезли в смеси под моими руками – колбасный ритуал был завершен.
– Это был хороший поступок, саксоночка, – сказал Джейми, вытирая мои наконец-то чистые руки полотенцем. Он кивнул на угол дома, за которым исчез Роджер, чтобы помочь с разделкой оставшейся туши, выглядел он при этом куда более умиротворенным. – Я хотел рассказать ему до этого, но не знал, как подступиться.
Я улыбнулась и придвинулась ближе к нему. Стоял прохладный и ветреный день и теперь, когда я закончила работать, холод заставил меня искать тепла в его объятиях. Джейми обхватил меня обеими руками, и я ощутила две вещи сразу – надежный жар его тела и мягкое похрустывание бумаги под рубашкой.
– Что это?
– О, это записка, которую принес Синклер, – сказал он, отклоняясь немного назад, чтобы запустить руку под рубаху. – Я не хотел открывать ее у Дональда на виду и не хотел оставлять в доме, потому что он вполне мог решить ее прочитать в мое отсутствие.
