– С какой? А, со шлюхой! Скопытилась, конечно, бедолага. Стивен рассказывал, как бриджи натянуть пытался – а они все в крови, и вообще все вокруг кровью залило. А шлюха лежала, не двигаясь, и вдруг живот ходуном заходил, как будто мешок со змеями. Ему привиделось, что это ребенок наружу рвется, чтобы с ним поквитаться. Он бросил свои бриджи и удрал в одной рубашке.
Эппи присела на кровать, расправив юбки.
– Стивен ирландец, им все время черти мерещатся, особенно когда выпьют.
Брианна наклонилась к ней и взяла за руку.
– Послушай!
Эппи уставилась на ее руку. В тусклом свете мерцало золотое кольцо с крупным рубином.
– Я отдам его тебе, – зашептала Брианна. – В обмен на услугу.
Эппи метнула в нее настороженный взгляд.
– Какую?
– Передашь весточку моему мужу? Он в Эдентоне, в доме преподобного Макмиллана. Его там каждый знает. Скажи, что я здесь, а еще… – Брианна задумалась. В самом деле, что ему сказать? Она не знает, сколько «Анемон» простоит в порту и куда потом отправится. Она слышала только обрывок разговора на пороге каюты. – Скажи, что у Боннета есть тайное место на Окракоке. Он там с кем-то встречается в новолуние.
Эппи молча смотрела на дверь. Ей хотелось получить кольцо, но она очень боялась Боннета.
– Он не догадается, – шепнула Брианна. – Откуда ему знать? А мой отец тебя щедро наградит.
– Он что, такой богач?
Брианна понимала, что Эппи запросто может взять кольцо и выдать ее Боннету. Тогда она останется ни с чем. Однако выбора не было, оставалось рассчитывать на честность девицы.
– Да, он очень богатый. Его зовут Джейми Фрэзер. И тетя тоже богатая. Живет на плантации Ривет-Ран, это за Кросс-Криком в Южной Каролине. Точно! Если не найдешь Ро… моего мужа, спроси миссис Иннес, Иокасту Кэмерон-Иннес. Пошли весточку туда.
– Риверан, – повторила Эппи, не отрывая взгляда от кольца.
Брианна сняла его с пальца и вложила ей в ладонь. Эппи тут же зажала его в кулаке.
– Моего отца зовут Джейми Фрэзер, а мужа – Роджер Маккензи. Он в доме преподобного Макмиллана. Запомнишь?
– Фрэзер и Маккензи. Да, конечно.
Эппи пошла к двери.
– Очень тебя прошу… – повторила Брианна.
Эппи, не глядя на нее, кивнула и выскользнула за дверь.
Корабль, скрипнув, накренился. С берега доносился шорох листвы вперемежку с пьяными воплями. Колени у Брианны подогнулись, и она растянулась на кровати, позабыв о грязных простынях.
Отплыли с приливом. Зазвенел якорь, ветер наполнил паруса, и корабль ожил. Высунувшись в окно, Брианна смотрела, как отдаляется зеленый берег Роанока. Сто лет назад здесь основали первую английскую колонию. Она исчезла без следа. Губернатор, вернувшийся из Англии с припасами, обнаружил, что никого нет, только на столбе кто-то нацарапал слово «кроатоаны» – так называлось индейское племя.
Брианна не оставила даже слова. С тяжелым камнем на душе она смотрела на берег, пока тот не скрылся вдали.
Несколько часов никто не приходил. В животе было пусто. Брианну стошнило в ночную вазу. Грязные простыни вызывали отвращение. Она застелила их пледом.
В открытое окно дул свежий морской ветер, и от этого становилось чуть легче. Брианна задумалась о чуде, которое происходило внутри нее. Деление клеток – упорядоченный танец, в результате которого росла новая жизнь.
Когда это случилось? Наверное, в ночь накануне отъезда Роджера из Эдентона. Они занимались любовью радостно и неторопливо, памятуя о предстоящей разлуке. А после она уснула в его объятьях, чувствуя себя любимой. И проснулась одна посреди ночи. Роджер сидел у окна, освещенный луной. Ей не хотелось мешать ему, он сам повернулся, почувствовав ее взгляд, и было в его лице что-то такое, отчего она встала, подошла к нему и крепко обняла.
Тогда он поднялся и уложил ее на пол. Они снова занялись любовью – исступленно, не говоря ни слова.
Ее, католичку, захватывала шальная, пьянящая радость при мысли о том, что накануне рукоположения она отвлекла священника от мыслей о Боге, пускай всего на несколько минут.
Будьте осторожны, вознося молитвы. Так всегда говорили монахини в школе.
Ветер стал холоднее. Брианна замерзла и укрылась уголком пледа – самым чистым. Про себя она читала молитву.
Нил Форбс восседал в гостиной «Кингз-Инн» со стаканом крепкого сидра и думал о том, что жизнь дивно хороша. Встреча с Сэмюэлом Айрделлом и его приятелем – предводителями повстанцев в Эдентоне – прошла успешно. А разговор с местными контрабандистами Гилбертом Батлером и Уильямом Лайонсом сулил еще больше славных перспектив.
Форбс питал нежную любовь к драгоценностям. В честь удачного избавления от грозного Джейми Фрэзера он побаловал себя подарком – купил булавку для галстука, увенчанную крупным рубином. С чувством глубокого удовлетворения Форбс любовался розоватыми отблесками на шелковой рубашке.
Мать он благополучно устроил в доме сестры. Обедать планировал в компании одной местной леди. До назначенного времени оставался час. Пожалуй, стоит пройтись, чтобы нагулять аппетит, подумал Форбс. Погода стояла чудесная.
Он собирался подняться, когда ему на плечо легла тяжелая рука.
