Следующие полчаса прошли без особых размышлений, в погоне за добычей в серебристой чешуе. Она вымочила ноги до середины бедра, ее искусали москиты, а плечо и запястье ныли от напряжения, но зато в траве поблескивали три толстых рыбины. Ее переполняло удовлетворение охотника, а в кармане все еще была пара кусочков сыра.
Она как раз заносила руку с бечевкой назад для нового броска, когда вечерняя тишина взорвалась резким писком и фырканьем – и стадо бобров вдруг показалось из своего укрытия на другом берегу и бросилось в воду, как флотилия маленьких и разъяренных мохнатых танков. Она рефлекторно сделала шаг назад, с открытым ртом наблюдая за их приближением.
Потом что-то большое и темное появилось среди деревьев за бобрами, адреналин тут же разошелся по венам, и инстинкт подтолкнул ее к тому, чтобы развернуться и побежать. Она бы тут же исчезла в лесу, если бы не наступила на одну из рыб, которая заскользила под ногой, будто намазанная маслом, и заставила ее потерять равновесие. Брианна смачно упала на спину и из этого положения смогла во всех деталях наблюдать за Ролло, который, преодолев расстояние от деревьев до берега одним длинным низким броском, изобразил в воздухе параболу и, грациозный, словно комета упал в пруд среди бобров с плеском, достойным падения метеорита.
Йен уставился на нее, разинув рот. Он медленно переводил взгляд с ее мокрых волос на измазанную грязью одежду, а потом вниз, на рыбу, – одна была слегка расплющенная, – которая болталась на кожаной полоске у нее в руке.
– Рыбы оказали сопротивление? – спросил он, кивая на связку, уголки его рта дрогнули.
– Да, – сказала она и уронила добычу к его ногам. – Но не такое активное, как бобры.
– Бобры, – повторил он и задумчиво потер костяшками основание выдающегося длинного носа. – Ай, я слышал, как они бьют хвостами по воде. Ты подралась с бобрами?
– Я спасала твою бестолковую собаку от бобров, – сказал она и чихнула.
Она опустилась на колени перед недавно разведенным огнем и блаженно прикрыла глаза от прикосновения тепла к продрогшему телу.
– О, Ролло вернулся? Ролло! Ты где, пес?
Собака неохотно вышла из кустарника, еле-еле виляя хвостом в ответ на приветствие хозяина.
– Ну и что это за история про бобров, приятель? – строго спросил Йен.
Ролло только отряхнулся, но с его шкуры слетело совсем немного брызг. Он вздохнул, плюхнулся на живот и хмуро опустил нос между лап.
– Может, он просто охотился на рыбу, но бобры поняли его намерения по-своему. Они бросились наутек на берегу, но в воде… – Брианна покачала головой и выжала мокрый край своей охотничьей рубахи. – Вот что я тебе скажу, Йен, давай-ка чисти эту чертову рыбу.
Йен и так уже принялся за работу, выпотрошив рыбу одним точным взмахом ножа по брюху и быстрым движением большого пальца. Он пододвинул потроха в сторону Ролло, но тот только снова вздохнул и остался безучастно лежать на опавшей листве, игнорируя лакомство.
– Его ведь не поранили? – спросил Йен, глядя на собаку и хмурясь.
Брианна бросила на него выразительный взгляд.
– Нет, он не ранен. Думаю, он чувствует себя опозоренным. Но ты мог бы спросить, не ранена ли я. Ты вообще в курсе, какие зубы у бобров?
Дневного света почти не осталось, но она заметила, как затряслись его худые плечи.
– Ай, – сказал он немного придушенным голосом. – Я в курсе. Они… эммм… не покусали тебя? Я хочу сказать, это было бы заметно, если бы тебя погрызли, как древесный ствол. – На этих словах у него вырвался смешок, но он попытался замаскировать его кашлем.
– Нет, – сказала она довольно прохладно. Костер горел бодро, но и вполовину не так, чтобы согреть ее. Поднялся вечерний ветер и коснулся своими ледяными пальцами ее кожи на спине под промокшими брюками и рубашкой.
– Опасность была не столько в зубах, сколько в хвостах, – сказала она, разворачиваясь на коленях, чтобы подставить спину жару костра.
Брианна осторожно потерла правую руку в том месте, где ее настиг один из плоских мускулистых хвостов, оставив после себя красноватый синяк, тянущийся от запястья до локтя. На пару мгновений ей даже показалось, что сломана кость.
– Как будто врезали бейсбольной битой… то есть, эээ… дубинкой, – поделилась она.
Конечно, бобры не нападали на нее намеренно, но она оказалась в воде с перепуганным волкодавом и полудюжиной сильно встревоженных шестидесятифунтовых грызунов – ощущения были примерно такими же, как если бы она решила на своих двоих пройтись через автомойку: вихрь слепящих брызг и беспорядочное движение множества объектов одновременно. Ее пробрала дрожь, и она обхватила себя обеими руками, дрожа от холода.
– Вот, кузина. – Йен поднялся и стянул с себя через голову рубашку из бычьей кожи. – Надень.
Она была слишком замерзшей и уставшей, чтобы отказаться от этого предложения. Скромно удалясь в кусты, она сбросила с себя вымокшие вещи и минутой позже вышла к костру в кожаной рубахе Йена и одеяле, обернутом вокруг бедер на манер саронга.
– Йен, ты мало ешь, – сказала она, садясь к огню и критически осматривая его. – Все ребра можно пересчитать.
