Смотрит так же нежно и по-родному, словно прямо сейчас подойдет и обнимет. Крепко-крепко, забыв об утренней обиде и все еще не высохших слезинках в уголках глаз.
Ветерочек нежным своим касанием раскидывает по застывшему воздуху ее кудрявые волосы, и вокалист мечтает сейчас оказаться ближе, чтобы вдохнуть этот сладковатый аромат, которым наполнилось всё вокруг.
— Да? — несмело откликается девушка, услышав своё имя, и голосок подрагивает. Случайный прохожий мог бы сказать, что от ночной прохлады…
Но музыкант слышал и боль от обиды, и нотки усталости в голосе, при которых сердце щемило от желания прижать девушку к себе и успокоить, извиниться за утренние слова и грубость.
Однако обветренные губы вновь произносят совсем другое.
— Опять витаешь где-то, — тихо сказал Дамиано, мягко улыбнувшись краешком рта.
Кейт настороженно отвела взгляд, окидывая им кучку смеющихся людей. Так далеко, возле двери в здание аэропорта, но их искреннее веселье чувствовалось даже сквозь десятки метров, заполненные тяжелым воздухом.
Она смотрит и не видит. Ни здания. Ни людей.
Мысленно она всё ещё лежит в той кровати, где вокалист оставил ее утром. Словно прикованная невидимыми цепями страхов и сомнений, не находя сил, чтобы сорвать их со своих отекших запястьев.
Кейт вздергивает гордо носик кверху, возвращаясь взглядом к стоящему рядом в ожидании мужчине.
— Я не витаю, — отчеканивает твердым тоном, выплёвывая по слогам — нет такого обязательства, чтобы целый день смотреть лишь на одного тебя.
На небольших алых губках расцветает довольная улыбка, и девушка, прищурив глаза от яркого света фонарей, снова принимается рассматривать что-то вдалеке.
Она отворачивается, а Дамиано со злостью вжимает в бетонную плитку подошву собственной обуви, сдерживая самого себя на месте.
Едкая горечь прожигает ядом горло продвигающимися по нему словами, которые хотелось выкашлять вместе со сгустками темной свернувшейся крови.
Итальянец сжимает кулаки, не позволяя собственному телу податься вперед, а пальцам вцепиться в кремовую рубашку на плечиках девушки.
Хотелось грубо развернуть ее к себе лицом, заставить взглянуть в свои глаза, срывая всю эту напускную невозмутимость, в которую она играет перед ним.
Беги, Кейт. Беги дальше. Притворяйся, отвлекайся, прячь свое невинное личико, делая вид, что всё хорошо.
Только, если всё так прекрасно, то что за слёзы бегут по твоим щекам целый день?
Молчит.
Не замечает устремленных на нее глаз, вопросительно прожигающих кожу где-то возле носа. Лишь слегка покачивается из стороны в сторону, словно под ритм воображаемой песни, звучащей в голове.
Прекрасная видимость отстраненности.
Браво, Кейт.
Дамиано закатил глаза, усталым жестом откинув голову назад. Выдохнул.
— Красивый вид, правда? — спросил раньше, чем сам понял, что сказал. Ни грамма интереса в голосе.
Недовольно сморщил нос от собственных слов. Что за бестолковый вопрос он только что озвучил?
— Очень, — радостно пикнула в ответ девушка, так и не обернувшись.
Господи, ну что такого интересного она нашла в этих огоньках?! Какого хера смотрит на них так, словно впервые в жизни на улице показалась?
Дамиано скептически усмехнулся, перекатывая на языке это ее лживое «очень», словно пробуя слово на вкус. Оно горчило.
— И что же тебе в нем нравится? — фыркнул вокалист, сжимая и разжимая пальцы левой руки от рвущегося наружу раздражения.
— Ну… Просто ночью всё выглядит довольно необычно что ли, — честно призналась девушка. Так искренне, что Дамиано почти смог поверить, — я не знаю, как объяснить. Просто для меня все поездки или перелеты — это редкость, — добавила чуть тише.
— А для меня уже привычно, — не подумав, выпалил вокалист, тут же осудив себя за откровенность.
Какого хера он несет?! Господи, опомнись.
Дамиано отчаянно потряс головой, пытаясь прийти в себя и перестать молоть всякую чепуху, вновь танцуя под дудку девушки.
Прохладный воздух опалил легкие, возвращая в действительность, где он обнаружил себя стоящим и чуть ли не с приоткрытым ртом наблюдающим за развевающейся рубашкой на плечах отвернувшейся от него Кейт.
Возникло желание гулко сплюнуть под ноги, выплеснув скопившуюся внутри желчь по бетону, чтобы взлетающий самолет поднял ее в небо и развеял, словно жалкий пепел, оставшийся от покойника.
Может, он им и был, этим покойником. Таким пустым внутри Дамиано и чувствовал себя, когда приходилось наблюдать за ее спиной.
Ну, уж нет, маленькая мерзавка.
Тебе придется поговорить со мной, а не с этими мелькающими вдалеке людишками мыслями перекидываться.
Тяжелые шаги стали ближе — тише. Кейт скорее почувствовала его приближение, чем увидела. Буквально кожей ощутила сковывающий взгляд сзади.
— А вчерашняя ночь, — вызывающий мурашки шепот возле уха, тихо-тихо, едва слышно, — тебе понравилась?
Он видит, как спина девушки напрягается, выпрямляясь.
Она резко обернулась, стрельнув напуганным взглядом серых глаз, когда горячее дыхание колыхнуло мелкие волоски на шее.
Снова страх. Словно у загнанной в ловушку мышки.
