– Мы с Мэтом уйдем, Рори останется. Не злись на него, Дон, ему очень нужны деньги.
– А тебе и Мэту не нужны?
– Брось, Дон. Что ты пьешь?
– Виски.
– Помощь нужна?
– Приезжайте. Все втроем.
– Рори не сможет. Ему новый начальник излагает план расследования.
– У него уже есть план?
– О, Дон, у него есть план. Тебе такой план и не снился. Мы отсели за другой столик, но кое-что слышали.
– Он в «Атласе» рассказывает про план расследования?
– Именно. Но с соблюдением всех правил конспирации. Публика вокруг очень настороженно на него посматривает. Издали похоже на подготовку чего-то вроде Порохового Заговора.
– Ладно, черт с ним. Так я вас жду.
– Через час будем. А что ты там такое решил, из-за чего мы должны пить за твое здоровье?
– Теперь уже не знаю. До встречи, Никки.
На этом телефонный день не закончился. На экране смартфона снова возник темный силуэт, обозначающий неопознанный номер.
– Вы дома, Беннет? – спросил Клейн.
– В саду, сэр. Ремонтирую дорожку до двери. Некоторые плитки расшатались. В темноте можно легко споткнуться и упасть.
– Вот и хорошо. К вам скоро прибудет курьер…
– Снова от Эмерсона?
– Нет. Просмотрите бумаги, которые он привезет. Если вас все устроит, поставьте свою подпись и верните пакет курьеру.
– А если не устроит?
– Беннет, в остроумии вы будете упражняться по какому-нибудь другому поводу. В файле есть адрес. Завтра в десять вас там ждут. Все понятно?
– Можно вопрос, сэр?
– Нет, я сейчас занят. Все вопросы завтра. До встречи, Беннет.
Ник и Мэт появились, когда виски уже почти не оставалось, но они привезли три бутылки итальянского «Примитиво» и две упаковки «Стеллы Артуа».
– Ну как ты тут, дружище? – поинтересовался Мэт, выставляя на кухонный стол бутылки. – Празднуешь очередной выход в отставку?
– Расскажите, парни, что там затевает новое руководство группы «Хотспер».
Про курьера Дон решил пока что не говорить.
– Смешной парень этот Страут, – сказал Ник. – Должность начальника как раз по нему. Когда он зашел в «Атлас», я его даже не сразу узнал – как будто ему в зад вставили полуметровый стальной штырь. И главное – этот штырь ему нисколько не мешает, как раз наоборот – он его успешно подменяет. Полное впечатление, что с нами говорил не Страут, а вставленный в него штырь.
– О чем он говорил?
– О том, например, что тем, кто хочет продолжать с ним работать, категорически приказано прекратить всякие контакты с тобой. Тут же выложил на стол бумагу и предложил подписать. Обязательство соблюдать полную конфиденциальность со всякими страшными карами в случае нарушения.
– Рори подписал?
– Очень не хотел, но подписал. Он и сейчас там сидит с Майком. Ищут общий язык. Знаешь, что я тебе скажу, Дон, мы по дороге обсудили ситуацию с Мэтом и не сошлись во мнениях. Я считаю, что Кроули очень хочет от всей этой истории избавиться. Мэт возражает. Давай я тебе расскажу, а ты уж сам решишь, кто из нас прав.
– Выкладывай.
– Майкл будет отрабатывать одну-единственную версию – самоубийство. Помнишь этого врача, Клейндорфа? Они откуда-то узнали, что он выписывал Иглету психотропные средства. Завтра они насядут на него, получат полный список рецептов Иглета и найдут эксперта, который подтвердит, что от такого букета пилюль наш клиент временами становился невменяемым: ловил по углам гигантских тараканов, ел живых мух и шил саваны для мертвых кукол. На этом история закончится. Между прочим, идея Рори, будто Иглет повесился, узнав, что его девушка спит с Киршем, прекрасно в эту версию ложится. Даже если она никогда с Киршем и не спала: Иглету в сумеречном состоянии это просто могло померещиться, и он полез в петлю.
– Мэт, а что тебе не нравится?
– Я не говорил, что мне не нравится. Просто мне не кажется, что Кроули сливает расследование. Помнишь, Дон, мой менингит? Я ведь тогда чуть концы не отдал, еле вытащили. Так вот, врач, который мной занимался, про выписанные мне таблетки много чего растолковал: через три дня, говорит, начнутся сильные головокружения, продлятся два дня, потом пройдут, но начнешь в темноте видеть – я сейчас точно уже не помню, но что-то вроде этого. И так далее, буквально по дням. И все в точности так и происходило: два дня провалялся с закрытыми глазами, и все равно, весь мир вокруг меня ходуном ходил, потом перестал день от ночи отличать – все по расписанию, как врач сказал. Я тогда понял, что с помощью чертовой химии человеком можно управлять: дашь пилюлю или впрыснешь чего-нибудь – он превращается в автомат. Так что если Клейндорф потчевал Иглета специально подобранным набором пилюль, тот вполне мог повеситься, причем в заранее известный день и час. И потом – Рори слишком часто оказывался прав, чтобы его мнение можно было игнорировать.
Дон кряхтя выбрался из кресла, достал из холодильника коробку с сыром и бросил на стол.
– Какое впечатление на вас произвел Страут в новом качестве?
– Для него это долгожданный шанс, – ответил Мэт, переглянувшись с Ником. – Если он за неделю разберется со всем этим, получит повышение. И попадет в любимчики к Кроули, а это немало. Но перед всеми нами, прежде всего перед тобой, ему очень неудобно.
