– Отличное занятие, Беннет. Ответ Эмерсону уже сочинили?
– Давно уже. Там нечего сочинять. Два абзаца.
– Пожалуй что так. Отправили?
– Нет, решил подождать. Время терпит. На такого рода ответы дается обычно пара недель.
– Будете ждать две недели?
– Не знаю. Еще не решил.
– Вам что-то не нравится, Беннет?
Дон на мгновение замялся. Если бы на другом конце провода был Кроули, он не задумываясь послал бы его куда подальше и бросил трубку, но что-то подсказывало ему, что Клейн задает вопросы не просто так. За недели, проведенные на Рактон Роуд, он так втянулся в расследование, столько связывал уже для себя с этим делом, такие – несбыточные явно, но радужные планы успел выстроить, что неожиданное, хотя и справедливое отчасти, отстранение его от работы оказалось сильнейшим ударом, и если кто-то и мог исправить ситуацию, то это был, конечно же, Клейн. Ведь не просто так, с самого начала, он настоял на привлечении к работе именно его.
– Я не знаю, нравится мне это или не нравится, – сказал он наконец, – но я остерегаюсь подавать пасы чужой команде.
– Это что-то футбольное, Беннет? Вы не могли бы сформулировать на понятном мне языке?
– У меня есть основания считать, сэр, что они просчитали возможные варианты и очень хотят, чтобы я им прислал это письмо. Похоже, что весь скандал именно для этого и затеян. Чтобы я написал письмо с признанием и извинениями. Около моего дома с утра крутился один, чинил велосипед. Я вышел, бросил в почтовый ящик пустой конверт. Он тут же позвонил по мобильному и исчез. Теперь они сидят и ждут, пока королевская почта им его доставит.
– Адрес на конверте был?
– Нет, конечно. Пустой чистый конверт.
– Это хорошо, Беннет. У вас есть какая-нибудь идея – зачем им это нужно?
– Есть, сэр. Но мне не хотелось бы самому ее формулировать. У вас может сложиться впечатление, что у меня мания величия.
– А это разве не так?
– Я умею делать свою работу, сэр.
– Ну… можно и так сказать. Так в чем идея?
– Я исхожу из того, сэр, что есть лица, каким-то образом причастные к смерти Иглета. Наше расследование им сильно не нравится.
– Так. Продолжайте.
– Они бы с радостью его вообще прекратили, но это им не под силу. Единственное, что они могут, это максимально его осложнить и затянуть. Ни судебный процесс против Скотланд Ярда, ни процесс против меня лично эту задачу не решают – расследование не может длиться бесконечно, оно должно быть так или иначе закончено через пару месяцев. К этому времени суд даже еще не начнется. А вот если выбить из игры руководителя группы… Эту задачу они уже решили – я больше не работаю. Если я пишу покаянное письмо, то я – в дополнение ко всему – полностью скомпрометирован, а это гарантия, что вы и мистер Кроули не передумаете и не вернете меня обратно. Им очень не терпится получить это письмо, сэр. Это такая вишенка на торте, но…
– Логично. Но не отправляя это письмо вы рискуете. Лично.
– Рискую, сэр. И самое главное: не знаю, во имя чего.
Теперь замолчал Клейн.
– Вы очень хотите вернуться обратно, Беннет, – сказал он наконец. – Иначе бы даже не задумывались насчет отправки письма. Вы отдаете себе отчет, что Кроули скорее сам уйдет в отставку, чем снова допустит вас к работе?
– Это не самый плохой выход из положения, сэр.
– Вы его сильно не любите, – констатировал Клейн.
– Я не люблю накрахмаленных.
– Интересное определение. Если бы вы по-прежнему руководили группой, Беннет, какие шаги вы бы предприняли?
– Я бы полностью сосредоточился на фигуре Абрахамса, сэр. Я уверен, что он обладает информацией о смерти Иглета.
– Два месяца – вы сами назвали этот срок. Подтверждаете?
– Мистер Клейн, я не приведу к вам человека в наручниках ни через два, ни через четыре месяца. Но через два месяца я расскажу вам, как умер Эд Иглет.
– Тогда отправляйте письмо, Беннет.
– Я бы хотел, чтобы молодой Страут остался в группе.
– Отправляйте письмо. Чудес я не обещаю, но сделаю что могу.
Это явно был телефонный день. Не успел Дон прикончить третью банку пива и потянуться за бутылкой «Далвинни», как позвонил Майкл Страут.
– Дон, – сказал он непривычно сухим тоном, – я сделал то, о чем ты просил. Все уже у Ника.
– Спасибо, мой мальчик, – растроганно сказал Дон. – Все будет хорошо. Я тут кое о чем договорился. В том числе и насчет тебя. Так что не волнуйся.
Страут помолчал.
– Всего хорошего, Дон, – выдавил он наконец и дал отбой.
Дон еще раз перечитал свое письмо Эмерсону, исправил пару слов и набрал Сторка.
– Ник, вы еще в «Атласе»?
– Ага.
– Я все решил, – похвастался Дон. – Завтра же все вернется на круги своя. Можете выпить за мое здоровье.
– Погоди минутку. Здесь как-то шумно. Я сейчас выйду на улицу.
После паузы Ник продолжил.
– У нас здесь молодой Страут, он для тебя кое-что привез. Я не хотел говорить при нем.
– А что такое? Он же наш.
– Он на службе, Дон. И он уже не наш. Это мы – его.
– Как это?
– Он теперь руководитель группы, вместо тебя. Передал мне флэшку, потом сказал, что его назначили старшим и предупредил, что любые контакты с тобой впредь исключаются. Приказ Кроули. Сказал, что если кто не согласен, то может тут же уходить.
– Ну и?
