Кондратьев вспомнил холодные глаза Хлюпина и понял, что ему не выкрутиться. Особенно жалко стало детей и жену. Как они будут жить без него? В себя командир вертолета пришел только в центре поселка. Он остановился на тротуаре перед большим домом, поднял глаза и увидел вывеску «Редакция газеты «Северная звезда». Решение пришло сразу. Торопливым шагом, перескакивая через ступеньки, Кондратьев поднялся на второй этаж, открыл дверь с табличкой «Отдел промышленности» и, увидев за столом Таню, сказал:
— Пойдем, я расскажу тебе все.
— Мне этого мало, — ответила Таня. — Мне надо, чтобы вы все, каждый в отдельности, рассказали эту историю. А потом, когда я отпечатаю на машинке ваши рассказы, вы должны их подписать.
— Если тебе это надо, подпишем.
— Это надо не мне, а вам.
— Я же сказал: подпишем, — повторил Кондратьев.
Таня встала, закрыла дверь на ключ, достала диктофон и поставила на стол:
— Садись и рассказывай...
Вечером во время ужина она сказала Андрею:
— Похоже, мне придется писать материал об истории с вертолетом.
— Почему? — спросил Андрей.
— Я не вижу иного способа защитить ребят.
— И ты думаешь, газета им поможет?
— Смотря какая. Надо сначала написать, а потом думать, куда пристроить написанное. Может быть, посоветоваться в Среднесибирске?
Андрей наклонился к тарелке и молча начал есть. Татьяна не стала продолжать разговор, ждала, когда он заговорит сам.
— Я не верю газетам, — произнес Андрей. — Но попробуй. Чем черт не шутит. Во всяком случае ребятам от этого хуже не станет, — он немного помолчал и добавил: — Я сегодня заходил в Среднесибирске в объединенный авиаотряд.
— Ну и что? — спросила Татьяна.
— Сказали, что если хочу переучиваться на АН-24, надо немедленно оформлять документы.
— Так в чем дело? — удивилась Татьяна.
— Как в чем? — Андрей отложил вилку и посмотрел на жену. — Я же не могу решить этот вопрос без тебя.
— Когда ты снова летишь в Среднесибирск?
— Послезавтра.
— Вот и оформляй, — сказала Татьяна. — Я чувствую, что если еще год-два поживем здесь, начнем деградировать. Я, во всяком случае, точно. Районная газета высушивает мозги. От заданий Тутышкина я уже тупею. Каждый день одно и то же. Значит, ты считаешь, что мне стоит взяться за статью об аварии?
— Не прикидывайся наивной, — улыбнулся Андрей. — Я же тебя знаю. Ты уже давно решила взяться за это.
Утром Таня позвонила в райком. Ей сказали, что первый секретарь в отпуске. Она набрала его домашний номер. Трубку поднял сам Казаркин. Услышав его голос, Таня почувствовала, что ее начинает бить мандраж. Она понимала, что идет ва-банк и, если проиграет, моральные последствия могут оказаться тяжелыми. Многие из тех, с кем она общается сегодня, отвернутся от нее. Им надо жить, отношения с властью из-за Тани они портить не станут. Но она должна, должна защитить пилотов, иначе перестанет уважать себя.
— Николай Афанасьевич, — сказала Таня. — Мне крайне необходимо встретиться с вами.
— Это касается меня? — спросил Казаркин.
— Да.
В телефонной трубке послышалось тяжелое дыхание, пауза затянулась настолько, что Тане показалось: никакой встречи не будет. Но Казаркин, очевидно, подумав, спросил:
— Вы знаете, где я живу?
— Знаю, — ответила Таня.
— Тогда я вас жду.
Его неожиданная уступчивость насторожила Таню. Он, конечно, знал, зачем она идет к нему. И если согласился на встречу, значит, все продумал, выверил, решил. «Неужели он хочет сказать правду?» — подумала Таня, и от одной этой мысли почувствовала облегчение.
Николай Афанасьевич встретил ее у калитки, улыбнулся, поздоровавшись, пригласил в дом. Через небольшой коридорчик провел в гостиную. Указав Тане на стул, добродушно сказал:
— Может, здесь и побеседуем? Можем, конечно, пройти в кабинет, но для нашего разговора официальность, по-моему, ни к чему.
— Можно и здесь, — согласилась Таня.
Казаркин обернулся и крикнул в пространство:
— Люся, сделай нам, чай, — и, обратившись к Татьяне, спросил: — Может, кофе?
Татьяна от кофе отказалась. Жена Казаркина Людмила Петровна — она заведовала орготделом райисполкома, и Татьяна ее хорошо знала — ставя чашки на стол, перебросилась с Татьяной несколькими словами, при этом все время испытующе смотрела на нее. И это было естественно. Она бесспорно знала, зачем пришла в их дом Ростовцева. Подумав об этом, Таня представила Казаркина не как хозяина здешних мест, а как человека, у которого есть дом, есть жена, есть дети, и он, как любой другой, не хочет беды на свою голову.
