В убранстве смешались оттенки зеленого и ржавчины. Главенствовал серый. Здесь не горели светильники, и падающий через попарные вытянутые окна дневной свет не мог рассеять царившей тени и прохлады. Пустое кресло с высокой резной спинкой и подлокотниками, оканчивающимися головами оскаленных волков, зияло тревогой, внушая Амаранте неуверенность. Она чуть заметно одернула расширяющиеся к запястьям и изящно спускающиеся ниже колен рукава бархатного платья цвета предутреннего зимнего неба. Внутренние рукава и корсаж были сделаны из атласа на оттенок светлее, а сам корсаж покрыт, словно инеем на стекле, изящным узором кружевной паутины и расшит ледяными кристаллами горного хрусталя. Сегодня решается ее судьба. Король вызвал ее для личного приема, и девушка оделась как на высокое торжество.
Наконец Ингеральд заговорил.
— Так как возможно, — его прохладный, даже отчужденный голос сделал ударение на этом слове, заставив девушку вздрогнуть, — ты станешь частью нашей семьи и моей дочерью, я считаю необходимым многое прояснить.
Амаранта снова склонилась в поклоне. Ингеральд повернулся к ней и сделал знак подойти ближе. Сам он был одет довольно просто, в перехваченную воинским поясом длинную темно-зеленую, как лесная чаща, тунику с жестким воротом поверх шелковой сорочки, кожаные охотничьи штаны и высокие сапоги. Прямые платиновые волосы свободно струились по спине, голову венчал тонкий плетеный, без украшений, серебряный обруч. Но истинная королевская власть и величие не нуждались во внешнем подкреплении. Он источал их своим существом.
Первый же вопрос был сокрушительно прямым и простым, без церемоний и деликатности.
— Почему ты решила выйти замуж за моего сына?
— Я люблю его, Ваше Величество. И намерена связать с ним свою жизнь.
— Однако ты была помолвлена с моим оружейником.
Амаранта ждала этого напоминания, но вслух, под сводами холодного зала, прямое и без прикрас, оно звучало как приговор.
— Помолвка расторгнута, Ваше Величество! Для нашего с принцем Алуином брака нет препятствий!
— Вот как! — в голосе короля послышалась едва уловимая усмешка. — Что же, она была заключена не по любви? Быть может, по принуждению?
— О, нет! — воскликнула Амаранта с легким испугом. — Нет, мой король! Мы с лордом Нальдероном любили друг друга. Он же так долго пропадал в походах…
— Что этого оказалось достаточно для охлаждения твоих чувств, — закончил Ингеральд.
Амаранта подавленно замолчала.
— Слова мои могут показаться жесткими, — продолжал он, — но я должен знать, что за дева собирается стать женой моего сына. Каким бы беспутным он ни был, я не позволю тебе разбить его сердце.
Она кивнула, не поднимая глаз. Ингеральд прошел к трону, медленно опустился в него и сплел перед собой пальцы.
— Потому я желаю, чтобы ты дала мне честный ответ. Что будет, если брак ваш состоится, и по причине новой войны или иным обстоятельствам сын мой начнет пропадать в походах столь же долго?
— Я никогда не отвернусь от мужа, — прошептала Амаранта.
— Но если бы им стал лорд Нальдерон?
— Также, мой король.
— Как бы в таком случае отвечала ты на знаки внимания, которые мой сын начал бы оказывать тебе в его отсутствие?
— Я бы, — проговорила она дрожащим шепотом, — никак на них не отвечала.
— Даже если бы сын мой предложил тебе развестись с мужем и стать его законной женой?
— Ваше Величество, — в волнении воскликнула Амаранта, — принц Алуин никогда не позволил бы себе так низ…
— Полно! — глаза Ингеральда сверкнули. Амаранта затрепетала. — Можно подумать, он пал недостаточно низко, добиваясь сердца той, что уже обещалась другому! Или он не знал, какое бесчестье навлекает на все три Дома!
Сдержанный и величественный, воплощение самообладания и спокойной ровной внутренней силы, король словно вспыхнул холодным острым светом. Мощная леденящая волна ударила в грудь Амаранты, заставив отступить, почувствовать себя недостойной и жалкой. Ее лицо покрылось красными пятнами; девушка едва сдержала слезы.
— С этим обстоятельством тебе придется смириться, — проговорил Ингеральд уже спокойнее. — Ты готова слышать эти слова из разных уголков замка, в городе, в шепоте придворных при визитах в соседние королевства?
Амаранта молча кивнула.
Король качнул головой.
— Что же лорд Нальдерон? Ты обрекла его на жестокие страдания. Как намерена ты держаться с ним далее?
— Я говорила с ним, Ваше Величество. Мне очень жаль быть виновницей его… боли. Быть может, когда-нибудь он простит меня.
Внимательные льдисто-серые глаза Ингеральда прожигали ее насквозь.
— Чем же так обаял тебя мой сын? Разве лорд Нальдерон нехорош собой?
— Очень хорош, мой король.
— Быть может, он не проявлял заботы и уважения, не дарил подарков, дурно с тобой обращался?
— Напротив, мой король.
— Или ты узрела в нем ненадежность, слабость, неумение защитить семью, обеспечивать ее, вести дела?
— Вовсе нет… Ваше Величество, — слова прозвучали почти жалко.
— Он нанес тебе оскорбление или нарушил верность?
Следующее слово хрипло упало в пустоту:
— Нет…
Король сделал многозначительную паузу.
— Так чем же заслужил твою любовь мой сын?