— По той же причине рога кроленя похожи скорее на лосиные. — Дирфинна захихикала. Наль водил по поделкам ногтем, показывая изъяны. Подходило время учить маленькую продолжительницу ремесла Фрозенблейдов основам. Под локоть пытался подлезть Нагломорд. — Настоящего лося, я имею в виду. Совсем негодная работа. Про ноги ворона даже не знаю, что сказать. Рысь не столь приземиста и неаккуратно вытесана, как остальные, но на голове у нее много шероховатых, так же скверно проработанных и слабо намеченных деталей. Кисточки на ушах не вышли. Пестроту яшмы можно было использовать для повторения окраса шкуры, но лучший кусок откололся и пропал зря. Скоро ты будешь делать подобные, но надеюсь, гораздо искуснее. Как папа и тетя Иделинд.
— Я учусь, кузен Наль! — заверила Дирфинна. Она развернулась и погладила его по волосам. — И ты научишься вновь! Не грусти! — Уловив в уголках его рта подобие горькой улыбки, она просияла. — А рысь очень-очень милая! Просто пушистая, готовится к зиме. И все остальные мне нравятся!
Он улыбнулся, теперь явственно:
— Можешь взять. Насовсем. Только помни, что на них нельзя равняться.
Девчушка крепко обняла его за шею, схватила полученные подарки и с радостным щебетом выбежала в коридор. Нагломорд разлегся на картах Дивных Кристаллов и, положив хвост в тарелку, громко замурчал.
«Но что будет дальше?» — спрашивал Наль себя, рассеянно перебирая в сумерках холодные фигурки кнефтафела, глядя на занесенный снежной порошей сад. Делает ли он достаточно, достиг ли своего предела? Страх обнаружения веет над Королевствами как никогда, а дозорные лишились одного из своих командиров. Он не поспевал за прежней жизнью, гнался за ней, сбивая ноги, и одновременно не представлял, что однажды вернет ее. Не то тяжелый сон, не то такая же явь. Но теперь глубоко в душе медленно зрел ответ.
Так он покрывал рукоять кинжала золотой амальгамой в мастерской гильдии кузнецов, и медленно нагревая, ждал, пока ртуть прогорит, и останется на поверхности чистое покрытие из золота. Былое переплавится. А что выйдет в итоге — туда Наль старался не заглядывать.
Теснота в груди. Он глубоко вздыхает и отчетливо осознает вдруг, что больше не носит повязок. Только края заживающих ран черными швами стягивают кожу.
* * *
Где-то за деревней Лимр, опустевшими пастбищами и седыми от инея зданиями Эстадрета, в садовом лабиринте малого замка династии Лаэльнэтеров звенел хрустальный смех. Ловко увернувшись от чьего-то снежка, Амаранта бросила свой и спряталась за поворотом. Сразу стало очень тихо. Снег беззвучно осыпался с ближайшей живой ограды. Бледно переливались очертания ледяных фигур. Здесь эльнайри словно была ограждена от всего мира. Задумчиво улыбнувшись, направилась она глубже в лабиринт, удаляясь от веселья свиты. Возможно, Алуин будет искать ее, но ведь она рядом, и с радостью упадет в раскрытые объятия.
Все это веселье не имело бы нездорового надрыва, не пытайся изгнанники заглушить им тот факт, что нет никому дороги ни на один бал, ни на один праздник. Даже встретить зимнее солнцестояние вместе со всеми отказано им. Гости или пленники?
Как облачко закрывает солнечный свет озеру, которое тотчас перестает искриться и сиять, тонкого лица Амаранты коснулась тень вины. Что-то нехорошее случилось между Алуином и Налем перед отъездом. Не послужила ли она сама тому и развернувшимся следом роковым событиям? Она чувствовала, что невинный каприз, веление явиться на праздник Урожайной Луны, обернулось жестокой ошибкой. Ни тот, ни другой не открыли ей своей тайны, но Алуин должен знать, что Наль невиновен.
Воспоминания королевской охоты преследовали ее временами и заставляли вздрагивать. Конская плеть, кровавые полосы на белой спине, столько жгучей ненависти в глазах проявившего неожиданную жестокость Алуина и презрительно-насмешливого Наля… Никогда она не видела таким ни одного, ни другого. Но Алуин должен простить ее, ведь он так беззаветно ее любит. А она его. Тем не менее, решимость гасла, стоило девушке поднять глаза на мужа и представить, что сейчас придется признаться. Обстановка и так накалена изгнанием, опасностью извне. Поймет ли склонный к горячности юный супруг? Ведь она призвала Наля, будучи замужем, оставив прошлую жизнь позади. А главное, утаила это.
Нет-нет, просто не придала значения.
Амаранта уже шла через сердце заснеженного лабиринта. Путь приходилось прокладывать почти по колено в снегу, но задумавшаяся девушка не замечала. Она непременно расскажет — когда все успокоится. Ничто больше не побеспокоит их с Алуином. Наль останется в прошлом.
Так говорила она себе не раз, но все равно вспоминала его смеющиеся глаза, золотые волосы, острые скулы и жесткие ладони. На стенах замка портреты Лонангара с обличением смотрели ей вслед.
* * *