Из-за деревьев вышел разодетый маркиз, который пристально наблюдал за гостем во дворце и был чрезвычайно любезен. Даже в темноте различил Наль уже знакомый взгляд и попятился. С другой стороны дорожки вышла еще одна высокая фигура в шляпе. В голове промелькнуло внезапно, что встреча эта неслучайна. Возможно, люди даже слышали смех из-за деревьев, сделали определенные выводы, оценив легкий нрав приезжего барона.
И тут юноша понял свою новую ошибку. Сок огненного фрукта на его ладонях, прием, только что спасший из безвыходного положения, сыграл с ним теперь злую шутку. Наль бросился в узкий просвет живой изгороди и побежал.
Подстриженные кусты оказались предательски острыми, оставив себе на память кусочки кружева и несколько прядей золотых волос. Даже растения здесь пытались сделать его своим трофеем. За спиной загрохотали быстрые тяжелые шаги и развеселенные голоса, подначивающие друг друга на соревнование в погоне. Сказка рассеялась. Это была охота, загон ценного зверя. Наль лучше видел в темноте, двигался стремительно и совершенно бесшумно, однако ему пришлось повернуть в сторону, противоположную от дворца. А еще он не знал парка, в котором преследователи, похоже, были завсегдатаями.
До конца эльнарай не могли объяснить, как влияет огненный фрукт на людей. Спасает там, где более ничто не поможет, и довольно. Воздействие ночного фрукта на них самих было несколько иным. Запах огненного фрукта неумолимо влечет людей, ослабляет самообладание. Но попробовать повернуть одно это слабое явление в свою пользу невозможно.
Перекликаясь хриплыми голосами пополам с азартным смехом, преследователи загоняли Наля с двух сторон. Отбросив надежду достичь карет, он сделал петлю и вновь устремился на отдаленный свет дворцовых окон. Припал на миг к земле, вытер ладони о траву. Рука сама потянулась выхватить шпагу. Если бы не страх за друзей, он вызвал бы на дуэль обоих франков, и проучил бы сполна. Никого нельзя подкарауливать в темноте, пусть даже не зная о встрече с запахом огненного фрукта. Взбежав на каменную скамью, Наль перемахнул через стену кустарников и почти налетел на девушку в одежде служанки.
Улучила свободный миг, чтобы полюбоваться красотами для господ?
— Помогите! — прошептал он по-германски, и хотя та не знала языка, в лице ее отразилось мгновенное понимание происходящего. Развязная перекличка бегущих приближалась. Поборов почтительную робость, служанка схватила юношу за руку и потянула за собой вдоль здания, во тьму, подальше от великолепия парка.
* * *
В тесных помещениях прислуги горели тусклые лампы. Увидев Наля при свете, девушка отчего-то закрыла рот рукой и прослезилась, не сводя с него широко распахнутых глаз. Немолодой мужчина появился из-за прикрытой двери. Девушка что-то отрывисто проговорила ему, обернувшись через плечо. Спохватившись, поклонилась Налю, приседая, а мужчина сделал глубокий поклон.
— Зал, — объяснил Наль, для верности взмахивая кружевными манжетами. — Мне нужно назад. Где все. Чтобы никто не видит.
Пока слуги перешептывались, он позволил себе прислониться к косяку. Схлынувшее после погони волнение осталось неестественной легкостью в теле. Он дышал почти ровно, словно ограничился бодрой прогулкой, однако для здешней погоды и приключений в парке жюстокор слишком жарок. Хотелось смеяться, сесть. Но настороженный лесной зверь внутри более не позволял расслабиться. Похоже, он совсем не знает людей. Разве что эти побоятся навредить господину. Достав надушенный кружевной платок, Наль промокнул лицо от пота и начал обмахиваться. Он все время держал в поле зрения обоих человек и обе двери. Вновь присев, служанка жестом пригласила следовать за ней.
Под обеспокоенными взглядами Наль сделал несколько шагов и резко остановился.
— Зеркало, — сказал он. — Miroir.
В спешно принесенном из смежной комнаты зеркальце отразилось точеное лицо. Помада наполовину стерта и размазана. В глубине настороженных глаз плескалось пережитое потрясение.
— Воды. — Он показал жестами, будто умывается.
Появились таз и кувшин. Наль припал прямо к носику, проливая на полуразвязанный шейный платок и расстегнутый жюстокор. Пересохшее горло требовало больше. Подавляя желание опрокинуть все на себя, он вернул кувшин служанке. Склонился над тазом и подставил сложенные ладони под струю. Придется доверять.
Стук за стеной, шаги!
Наль вскинулся, готовый ко всему.
— Монсеньор, — залепетала девушка, — что вы, что вы! Здесь только слуги.