Всего несколько шагов от невысокой церкви Нотр Дам де Грас с арочными окнами и наборными колоннами, и он попадал в порт. Чужой говор сделался почти привычным, как запах затхлого сырого гниения, рыбы и пота, перемежаемые бранью резкие крики, ветер с моря и скачущие блики на волнах. Рыбаки сетовали на снижение уловов трески, купцы обсуждали дела Ост-Индской компании, а моряки — собственные набранные в тавернах долги, единственным путем выплатить которые представлялось отправиться в земли, где свирепствовала малярия, и доставить оттуда рабов на заморские плантации. Иногда в порту встречались люди с эбонитовой кожей и черными глазами, как невольные, так и свободные, ожившие иллюстрации из книг про далекие полумифические берега. Среди мачт витало леденящее эхо стонов и лязга цепей, но никто из людей, похоже, не слышал его. Матросы со свистом или бранью грузили на корабли металлы, ткани, зерновые и оружие. С пристающих в порту из Антилии кораблей разгружали сахар, специи, хлопок и зерна для чернильного напитка.
Никто из портовых эльнарай не знал, что могло случиться с «Зарей», поговаривали лишь, что у берегов Антилии, куда лежал ее путь прежде возвращения в Скерсалор, совсем неспокойно. Отчаявшись, вместе с другими эльфами Наль отыскал подходящее человеческое судно, и двадцать первого дня они отчалили в направлении Северных Королевств. Единственную радость дарили красоты путешествия. Придерживая украшенную пером широкополую шляпу, юноша всматривался в жемчужно-розовую зарю на границе миров, что плавилась в золоте садящегося за край солнца. Дни ослепляли яркостью лучей и лазурью пенящихся волн, ночью корабль со всех сторон поглощала тьма, рассекаемая узкой дрожащей лунной дорожкой. Где-то в необозримой дали лежал в загадочной дымке берег Антилии.
— Можно ли исправить непоправимое? — спросил Наль, с тоской следя за спускающимся красным солнцем. Волны окрасились в искрящийся багрянец.
— Зависит от степени непоправимости. — Прожженный солнцем и ромом боцман даже вынул изо рта трубку. Он с любопытством оглядел юношу: — Полюбившуюся девицу выдают за другого? Или она уже замужем?
Палуба мерно раскачивалась. Где-то за спиной раздавался пронзительный скрип.
— Я принес присягу моему господину, которому обязан слишком многим. А когда настало время исполнить долг, даже не был рядом. Другие делают это за меня.
Боцман задумчиво потер тронутую сединой черную бородку.
— Что сделано, то сделано, парень. Разве что ты найдешь способ отплатить своему господину вдвойне.
— Вдвойне…
Из-за неудачного ветра и спорных решений капитана путь до Юных Земель занял едва ли не в три раза дольше положенного. На побережье Альбиона пришлось совершить пересадку. Он девять суток ждал отправления корабля, а накануне отплытия с ним во второй раз в жизни случилась мигрень, столь сильная, что он перепутал день с ночью, и явился на место, опоздав на сутки.
В Юных Землях ходили тревожные слухи. Помимо дипломатических делегаций путешествия между Королевствами стали редки, и он не смог добиться ни от кого подробных и проверенных вестей о пропущенном походе на орду за Дорогой Дружбы. Проживая неподалеку от порта, в маленькой эльнарайской гостинице, маскирующейся под ночлежку рыбаков, торговцев и их семей, Наль не мог уклоняться от гнетущих мыслей. Морской воздух и чудный вид на другой берег Галльского пролива в ясные дни были ему единственным утешением. Окончился ли уже поход? Был ли он успешным, и каких потерь стоил? Все ли Фрозенблейды вернулись домой? Море плескалось о белые меловые скалы, шелестел ветер в лугах клевера. Ответа не было. Желая заняться делом, он помогал владельцам гостиницы добывать провизию для постояльцев. Пять дней в седмицу на столе была свежая рыба. Перебирая снасти покрывшимися золотистым загаром руками, он размышлял, кто из Фрозенблейдов отправился в поход вместо него.
Из-за него.
Он взял с Эйверета слово, что тот не позволит Айслин страдать, но что чувствует она сейчас, в неизвестности, когда одни члены рода за Дорогой Дружбы, а сын не вернулся из-за моря? При мыслях об Амаранте сердце сжималось, и тоски этой не мог унести и самый свежий соленый бриз. Он вспоминал, как Эйруин играл с ним в кнефтафел и тренировал бою на мечах, как учил кузничному делу Мадальгар, обнимала, смеясь, тетка Иделинд и просила беречь себя, бегали по саду, щебеча тоненькими голосами, маленькие кузины и племянники. Долгие расставания были привычны, но это случилось по его собственной самонадеянности и оказалось слишком бездеятельным. Проведя на южном побережье Юных Земель почти целую луну, он наконец смог отчалить с очередным человеческим судном на мыс Сирен, откуда послал в Исналор почтового ворона. Все возможное время кроме сна Наль проводил на палубе и был почти уверен, что в открытом море их обогнал «Повелитель Волн».