Удивляясь самой себе, она заскользила вперед, на мгновение замирая у тоненьких деревцев подлеска. Люди невнимательны и плохо видят. Возможно, они не заметили бы ее, даже подойди она напрямую. Укол совести напомнил о покинутой поляне, но девушка с нетерпением отмахнулась от него. Отряд не уйдет без дочери члена Верховного Совета. Ей же необходимо прояснить для себя болезненный вопрос.
Наль провел несколько лун в городах людей и видел короля франков. Он мог остаться там, если бы пожелал. Быть может, когда Королевства падут, им лучше попытать счастья при дворе какого-нибудь благосклонного человеческого монарха. Что терпимее — слащавый яд интриг и постоянная угроза чести в самом сердце человеческого государства? Или нужда, тяжелая работа и некоторый покой вдали от городов? Что бы она ни узнала, это не займет много времени.
Спрятавшись за домом, Амаранта могла слышать разговор. Только рук женщины не было видно как следует — та стояла вполоборота, и их то и дело скрывало появляющееся из корзины белье. Накинув капюшон, Амаранта обогнула угол дома и подкралась вдоль стены еще ближе. Можно встать прямо за спиной человека, поняла она, и тот не заметит. У нее вырвался беззвучный досадливый вздох: не вывесив всего белья, женщина обтерла красные руки о передник и ушла в дом. Вход располагался с другой стороны и смотрел не на лес, а на деревню. Парень, оставшись в одиночестве, взъерошил волосы широкой ладонью и вдруг, повернув голову, посмотрел прямо на Амаранту. Та замерла, как вспугнутая оленуха. Порыв ветра сбросил с нее капюшон.
Глаза парня округлились и расширились. Разинув рот, он утер лоб рукавом. Столько смешалось на его лице — страх, изумление, недоверие, обожание, восторг. На миг он показался ей лишившимся разума. Эльнайри сделала осторожный шаг назад.
— Постой! — воскликнул парень, переводя дух. — Твое появление — великая честь для нас.
Любопытство пересилило. Она может убежать в любой миг. Но раз уж она здесь, необходимо довести дело до конца. Амаранта кивнула в сторону дома:
— Это твоя мать?
— Да. — Парень выпустил оставшиеся в земле вилы. — Она не будет мешать. Я хоть сейчас пойду за тобой в лес.
Пропустив мимо ушей ненужную фразу, девушка нетерпеливо продолжала:
— Она много работает? Все ли люди здесь живут так, как вы?
— Да весь Хёйха́ген таков — кто получше, кто похуже… — Парень почесал в затылке и внезапно расплылся в улыбке. — Не помешало бы нам и получше жить!
Взгляд его не нравился Амаранте. Было в нем столько жадного восхищения, что становилось не по себе. Она дернула подбородком в сторону, натянутая и настороженная: из-за угла вновь показалась старуха. Такой, по крайней мере, видела ее Амаранта: крепкой, но неуклюжей, медлительной, более морщинистой, чем матереначальница Дома Нернфрезов. Руки красные, натруженные, но даже у эльфийских прачек они гораздо изящнее. В воздухе потянуло тушеной капустой и наваристой бараниной. Сын просиял:
— Гляди, мать, что за дивная гостья почтила нас сегодня! Она пришла из леса.
Благообразное круглое разрумянившееся лицо женщины окаменело от страха. Неловко поклонившись Амаранте, она приблизилась к сыну вплотную, полагая, что пришелица не услышит шепота, и не сводя с той глаз:
— Да у ней под юбкой не иначе, как коровий хвост!
Амаранта вздрогнула. И среди них придется жить. Она уже твердо знала, что придется. Надеяться на сохранение Королевств так же наивно, как ждать, что в зимнем лесу расцветут колокольчики.
— Ага, — улыбнулся парень, тоже не отрывая от Амаранты счастливого взгляда. — Я удовлетворю ее, и она дарует мне удачу в охоте.
Девушка вспыхнула, словно от пощечины. Не восхищение преобладало в его взгляде, но плохо прикрытое, липкое вожделение. Только он ее и пальцем не сможет тронуть. Она легкая, быстрая, как рысь. А если пришлось бы, без труда справилась бы с ним и с помощью оружия.
— Тьфу, срамник! — зашептала его мать. — Когда у тебя руки-ноги иссохнут, до охоты ли будет? А ежели она уведет тебя к своим? Простись с ней повежественнее, да уходи, пока она не украла младенца твоей сестры!
«Не нужны мне ни сын ваш, ни внук», — хотела возразить Амаранта с возмущением, и вздрогнула: кто-то схватил ее сзади за руку. Мгновенно обернувшись, к своему изумлению, она встретилась глазами с Налем. Присутствие людей так захватило ее, что она не замечала более ничего вокруг.
— Ты что? — чуть слышно проронил он, поднимая брови. — Я везде тебя ищу. Я звал тебя.
Парень вновь разинул рот и уронил вилы.
— Ой-ой! — воскликнула его мать, схватившись за щеки. — Хульдрекалл! — Она попятилась.
— Хульдрекалл! — тоненько вскрикнула появившаяся из-за дома бледная и болезненная девочка лет двенадцати. Две тонкие льняные косички ее подпрыгивали от шагов, глаза восторженно заблестели. — А ты говорила, они носатые и страшные!
Наль потянул Амаранту за руку. Не оглядываясь, они побежали к кромке леса. Позади слышны были все новые крики высыпавших отовсюду людей, однако догонять нежданных гостей никто не посмел. Скрывшись под покровом деревьев, влюбленные не замедлили хода, пока звуки деревни окончательно не стихли.