Наль откинул полу плаща и вынул из-за пояса украшенный металлической насечкой мушкет почти в руку длиной. Все голоса смолкли. Большинство присутствующих воззрились на запрещенное оружие как на некую мерзость. Уже привычным ловким движением Наль вскинул мушкет и направил его в окно. Эльфы напряглись. Вороны забеспокоились и пронзительно заверещали, хлопая крыльями.
— Ночекрыл, — негромко обратился Ранальв к главному, — прекрати это, или я выгоню вас на улицу.
— Р-рок! Перелом! — хрипло выкрикнул Ночекрыл, однако каркнул остальным птицам. Все трое бочком отодвинулись от окна, нахохлились и уставились на Наля, поворачивая головы и мигая.
— Ну же, лорд Нальдерон, — ехидно заметил Кетельрос, — оскверните здешний воздух выстрелом из этой дряни? — Губы его скривились в неприязненной ухмылке. Он напряженно сцепил пальцы перед собой. — Быть может, убедите нас в преимуществах вашего оружия, разбив стекло или сбив королевскую птицу?
Один из воронов возмущенно каркнул. За окнами повалил частый крупный снег. Сразу стало темнее.
Электрион рядом с правнуком хранил молчание и только одарил представителя враждующего рода холодным взглядом. Чтобы упрочить собственное положение при дворе, молодому оружейнику придется держать удар, не прибегая к заступлению старших. Наль с улыбкой продемонстрировал стойку перед выстрелом и прицел. Плащ скользнул ему за спину, открывая широкие плечи и сильные тонкие руки кузнеца, перевитые узкими литыми мускулами.
— Пока они доставляют немало хлопот и допускают серьезные осечки, — легко проговорил он, опуская мушкет, — однако, самые мощные пробивают доспех с сотен шагов. Устройство их постоянно совершенствуется, и если мы будем отставать, то за пределами Королевств навлечем на себя все, чего так стремимся избежать: раскрытие, поражение, подчинение и частичное уничтожение. Что станет с выжившими, всем известно по рассказам Глаз.
В зале поднялся беспокойный шум. Как командир трех сотен Наль получил право присутствовать на заседаниях совета, чтобы иметь полное представление о происходящем в королевстве и за его пределами. Он подавал большие надежды и должен был учиться на ходу. По тем же причинам на заседаниях все чаще главенствовал Ранальв. Кронпринца необходимо натаскать на нелегкое ремесло; в совершенстве владеть ситуацией, досконально знать заботы и нужды своей державы, уметь управлять подданными в любых ситуациях. Сейчас он подал знак канцлеру и тот возвысил голос:
— Тишина!
Волнение успокоилось не сразу. Эльфы воздевали руки, перекидывались отрывистыми репликами, бросали восклицания, из которых вновь грозил вспыхнуть бурный спор. Наконец все улеглось. Наль вернул мушкет себе за пояс рядом со Снежным Вихрем и поклонился в сторону Тироля.
— Я поддерживаю ваше предложение, тайр-лорд. Если Двор Перехода отзовется, я согласен обучать воспитанников фехтованию. Слишком много часов проходит впустую между Испытанием Сталью и Испытанием Огнем. Также настоятельно рекомендую подумать над включением огненной стрельбы в Испытание Ветром.
Чуть помедлив, ментор Эльгарт за дальним столом одобрительно кивнул.
— Мы можем обсудить это на следующем совете, — натянуто проговорил лорд Нернфрез.
— Если никто более не имеет добавить… — начал канцлер Сельвер одновременно с лордом Ортальдом. Оба замолчали, скрестив застывшие взгляды. На скулах Сельвера натянулась кожа.
— Говорите, — отчужденно позволил он.
Ортальд сдержанно наклонил голову.
— Предлагаю также вынести на рассмотрение следующего совета положение внутри городов. Сказывается быстрый рост населения за счет беженцев.
— Непременно, — без выражения подтвердил Сельвер.
Канцлер был высок даже для эльфа, сух, как его редкое, своеобразное чувство юмора, и так холоден, что его практически не видели улыбающимся. За своей глухой, длинной темной туникой с высоким воротником — отголоском ушедшей моды и данью должности, он скрывался от окружающего мира. Многих из рода своего он потерял в войнах и эпидемиях, включая отца. В поздней юности принял отчима, но навсегда остался с тем учтиво-прохладен. Однажды Сельвер полюбил девушку с улыбкой, способной растопить лед, но та выбрала другого.
Чувства эльнарай не проходят и не остывают. Верность остается, даже если бессмысленным кажется далее хранить ее. Эльнарай не могут приказать своему сердцу или пойти ему наперекор. Потерявшие любовь находят новую с великим трудом. Другие не желают искать, и остаются одинокими до конца. Айслин смогла полюбить Лонангара, будучи во время дружбы с Эйверетом еще слишком юна. Если бы не оружейник, прежнее чувство окрепло бы, и более не поколебалось. Точно так же, останься Лонангар в живых, Эйверету не было надежды на ее взаимность. След, оставленный первой, юношеской любовью в душе Айслин сделал возможным возвращение к ней, но на то потребовалось почти тридцать зим. Исключения становились объектом всеобщего недоумения из-за своей редкости.
Сельвер уже более полутора веков был вынужден видеть с другим свою любовь при дворе, и скрывал страдание за бесстрастной маской. Этим другим был лорд Ортальд.