Тусклые масляные светильники в коридоре горели через два. Только острое зрение эльфов позволяло им не натыкаться на стены и друг на друга. Несколько придворных оглянулись на кузенов, хотя те обменивались любезностями самым изысканным тоном и не громче, чем того требовал придворный этикет.
Своей необычной внешностью Кейрон не соответствовал стандартам красоты Северных Королевств. Слишком теплый оттенок кожи естественен для вестери и истеров, но только не норда, цвет волос не изумлял бы разве что жителей Республики, а что это за глаза, в которых не увидишь ни одного оттенка неба? С другой стороны, было в его неправильности что-то манящее, загадочное. Он притягивал невольные взгляды везде, где бы ни находился.
Наль остановился у стены под причудливым кованым светильником. За округлыми переплетениями бронзовой арматуры и слюдяным стеклом дрожал бледно-оранжевый шар света.
— Отрадно только, что в следующем поколении родство между нашими линиями сделается слишком далеким, чтобы наблюдать его.
Кейрон кивнул:
— Дети наши могли бы заключить брак.
Наль поежился:
— Только без моего благословения.
— И я не пожелал бы такого тестя или свекра своему ребенку.
Фенрейя поравнялась с ними, дыша морозом. В косах ее еще не растаяли снежинки. Похоже, она была на улице без плаща: широкий, вышитый бронзовой нитью ворот платья заиндевел, а тонкая шерстяная ткань на плечах потемнела от влаги. Играла во дворе в снежки или опять упражнялась в борьбе? Третьим Домам не позволялось появляться в замке когда вздумается, однако одаренная, отважная девушка привлекла внимание Их Величеств на Дне совершеннолетия. Фенрейя сделалась леди при королеве, а после свадьбы Ранальва вошла в свиту принцессы Линайи.
— Этот совет был длинен, как рог единорога, — пожаловался Кейрон, когда оба эльнора поцеловали руку Фенрейи. Придворный менестрель находился при таких собраниях для услаждения слуха советников в перерывах между напряженными совещаниями, но в этот раз про него вскоре забыли.
— Я бы с радостью присутствовала там вместо тебя. — Фенрейя повернулась к Налю. — Скоро будет готов мой меч?
— Приходи в будущий эйдирлад. Впрочем, если желаешь внести последние штрихи в оформление деталей, аэллад лучше.
— Почему так долго?
— Пришел заказ набора кинжалов для принца Регинна.
— А что случилось со старым мечом? — поинтересовался Кейрон.
Фенрейя и Наль переглянулись. Девушка чуть заметно повела бровью.
— Он застрял в скале во время схватки с троллем, — улыбнулся Наль.
Менестрель округлил глаза:
— И до сих пор вы не посвятили меня в это приключение? Я воспою его в балладе!
— Красноречие мое более было занято королевским советом.
— Не подавись ядом, когда будешь препираться с лордом Кетельросом о пользе запрещенного оружия, семиродный кузен.
Кейрон намекал на прозвище, перешедшее Налю от Лонангара. Первый голос Исналора умел певуче растягивать слова так, что и любая брань прозвучала бы из его уст как глоток медового вина. Фенрейя склонила голову набок:
— Обычно менестрели чутки, утонченны и кротки, как лань. Ты же напоминаешь норовистого бодливого оленя.
Кейрон обаятельно улыбнулся:
— Зато глаза у меня чисто ланьи.
Она прищурилась, оценивающе разглядывая его; тонкие губы тронула жесткая усмешка.
— Или оленьи. Летом.
Менестрель изысканно поклонился ей и проводил уходящую по коридору девушку взглядом.
У нижнего края парадной лестницы Наль остановился, чувствуя, как лицо невольно озаряет тихий восторг. Амаранта оставила подругу деликатно рассматривать статую в мраморной нише и подбежала к нему, протягивая руки. Он поцеловал обе ее руки и прижал к своей груди.
— Когда мы отправимся к лучшему человеческому двору, то возьмем Бейтирин с собой? — прощебетала девушка.
— У людей все может смениться внезапно, как сход лавины. Я предпочел бы пока сосредоточиться на защите Исналора.
Она на мгновение поникла.
— Ведь ты не желаешь оставить Исналор прямо сейчас? — он недоуменно поднял бровь.
— Нет, мой зимний день. Но я желаю знать, что мы будем в безопасности. Дурные сны продолжают мучить меня; я не узнаю своих рук, так они изуродованы тяжким трудом!
— А мои в крови. За тебя и меня, за наши Дома, Его Величество и Исналор. Или это пустое для тебя?
Амаранта потрясенно замолчала, заглядывая ему в лицо. Давно уже не рассказывал Наль ей о своих кошмарах, но она мгновенно поняла все.
— Прости меня, — прошептала она наконец. — Прости, мой зимний день. Отвага твоя удерживает нас над краем обрыва.
Он успокаивающе сжал ее ладони.
— Я держу тебя крепко. Ты никогда не упадешь.
23. Пир во время чумы
До отъезда дозорного отряда командира Нальдерона оставались последние минуты. Среди всадников-аристократов во дворе замка его не было. Затянулось в пустом выхоложенном зале Лаэльнэторна прощание с невестой. Она гладила его по лицу, а он ловил ее руки и покрывал их нежными поцелуями. В окна хлестал упругий осенний ливень.
— Ты дрожишь, — прошептал он, пытаясь согреть хрупкие пальцы своим дыханием.
— Мне страшно, Наль.
— Никому не позволю я причинить тебе зло.
— Во всяком случае, пока ты жив, — вырвалось у нее.