От презираемых людей орки помощи не желали, мореходством не владели, да и втайне не испытывали доверия к столь большому количеству воды. Полагаясь на раздобытые карты, пошли на север, чтобы спуститься затем по другому берегу неведанных земель до самого их края, пока не выйдут на другой берег того же моря. Шалы желали увидеть все просторы, которыми вскоре завладеют, отняв у людей. Войн не развязывали. Просто брали все, что хотели, и шли дальше.
Когда поздняя осень и зима застали орду в пути, орки прокляли коварную землю, доставившую им столько напастей. Степи оказались недосягаемы, ибо не было конца и края ненавистным для кочевников лесам. Непривычный мороз и ужасные знамения в небе лишали ордынцев разума.
«И стала орда та зваться Сизой, ордой Стылой степи. Поредевшей, озлобленной достигла она берега Северных Пределов. Велика была жажда орочья отомстить населявшим Север людям за перенесенные бедствия. Стали орки собирать силы да ожидать подходящего времени. Люди те сами были крепки, отважны да в бою свирепы. Против таких скоро пойти не решались», — гласила летопись. Однако все изменилось в один миг.
На пути рыщущих в поисках наживы ордынцев появился отряд ранее невиданных существ, чуждых, как туманное видение, высоких и хрупких, как тростник на ветру. Дивно прекрасные чужаки не являлись людьми — орки сразу поняли это неким ранее дремавшим чутьем — и были столь изящны, что поначалу их приняли за дев. И еще ощущали орки в чужаках отдаленную связь, словно оба народа не принадлежали к остальному миру. Поняли это на расстоянии и дивные существа. Так волки и собаки чуют сродство и отторжение меж собою.
Снаряжение незнакомцев отличалось в лучшую сторону как от орочьего, так и человеческого. Близость легкой, богатой добычи замутила оркам глаза. С ликующим ревом бросился отряд Сизой орды на пришельцев. Сияющие красотой белые лица исказились неприязнью. Заблестел появляющийся из ножен металл. Тревожными гортанными голосами чужаки перекликались, готовясь дать бой.
Быстро стало понятно, что боевые навыки дивных существ неплохи, однако не готовы они были столкнуться со столь сокрушительной мощью. Красивые тонкие ряды начали сминаться. Орки прорубались сквозь них как дровосеки с тяжелыми топорами сквозь молодую березовую рощу. Почуяв кровь и отметив, что дивные существа — мужчины, орда не захотела более брать пленных. Только добивать. Дивные существа побежали.
Отрезанные от дороги назад чужаки устремились на юг. Легкие ноги несли их быстро, однако мешали свои искалеченные и раненные. Ни одного глупцы не пожелали бросить, чтобы вернее уйти самим. Жестока и отчаянна была та погоня. Орки уже предвкушали победу.
Вблизи незнакомого побережья вышли навстречу другие существа, похожие на дивных чужаков, словно братья. Только те, кого гнали орки, были словно вылеплены из снега: безукоризненно белы кожей, с глазами разных оттенков неба и волосами, светлыми, как предутренние лучи холодной зари. Эти же сплошь темноволосы или рыжие, с кожей летних оттенков вплоть до бронзового. Глаза, как древесные листья, или темны, как у самих орков, да все же не было в них и тени сходства. Еще более разъярила орков эта недосягаемая красота.
Глубокое изумление овладело в первые мгновения и зимними, и летними созданиями. Затем те и другие обрушились на преследователей. Отряду орды пришлось отступить. Ладно выстроенная картина мира перевернулась для орков. Земли, что должны были им достаться, могли забрать себе неведомые пришельцы. Мысли эти вселяли в орков ярость и стыд. Как уступили они существам столь худосочным, столь слабым, предназначенным скорее для услаждения глаз и тела? Ибо если то были их мужчины, каковы тогда женщины?
Снятые с убитых одежды, оружие и украшения свидетельствовали о более высоком мастерстве — или лучших ресурсах? Повторить такое ремесленники орды не смогли. Раз одежды чужаков более тонки, но крепки, украшения более искусны, а оружие изящнее, не так быстро зазубривается и выходит из строя, значит добрались те до потаенных благ, предназначенных оркам. И поселилась с тех пор в сердцах орков ненависть к существам, что представляли угрозу их господству и соперничали с ними за земли и ресурсы. Не было более дела до человеческих достижений и сокровищ. Не только орки оказались особенными в этом мире, а новые враги их обладали неслыханным долголетием и богатством. Нелестное открытие это разъедало орды, как ржа железо. Чуждые существа сделались единственной настоящей мишенью. Зависть и непонятная тяга заставляли рыскать в поисках все новых поселений противника.