Штефан кивнул. Он был разочарован и, пожалуй, расстроен – очки окончательно превратились в громоздкий хлам, так и не поведав никакого секрета.
– Если найти… чародея. Как вы их называете? Душа. Сознание…
– Менталист, – подсказал Штефан, почувствовав, как что-то густое холодное прокатилось по горлу и тяжело ухнуло в желудок.
– Да. Нужен сильный. Опытный. Может, он скажет, что за магия была на пластине. Я не чародей, я – фотограф.
– Я видел, как вы колдовали, – заметил Штефан.
– Я не колдовал, – равнодушно ответил фотограф. – Молился. Я искал такую пластину десять лет. Они редкие. Только тысяча штук. Всегда мечтал проявить.
По его лицу совершенно не было видно, что он только что потерял нечто важное для себя. Но он бережно, словно мертвого зверька, завернул пластину в чистую белую ткань и отдал Штефану.
– Простите.
– А что в этих пластинах такого? – решился спросить он напоследок.
– На них напыление из… запоминающего камня. Можно делать очень много снимков. Не знаю, где чародей достал такую.
– Я показывал многим фотографам эту пластину, – усомнился Штефан.
– О таких знает мало людей. Кто увлекается историей. Для остальных – просто хлам. Простите. Мне нужно работать.
– Сколько я вам должен?
Фотограф только махнул рукой и вернулся к столу.
…
– Угробил? – сочувственно спросила Хезер, разглядывая пошедшую золотыми трещинами пластинку. Они остались вдвоем в крошечной комнате с низкими потолками. Штефан решил не переплачивать за большую.
– Говорит – да, – с сомнением ответил Штефан. – Сказал чародею показать. Менталисту.
– Готфрида позовем?
Хезер положила пластину на стол и склонила голову к плечу.
– Зови, – нехотя согласился он. Услышал, как Хезер стучит каблуками по коридору, долго выбивает дробь о соседнюю дверь, а потом о чем-то вполголоса говорит с Готфридом. У нее голос был просящий, у него – изможденный, едва слышный.
Первое, что бросилось Штефану в глаза – на чародее не было петли. Он был в черной рубашке и сюртуке из плотной шерсти. Бледный, лоб покрыт испариной, зрачки расширены, а губы пересохли и потрескались – Штефан с удивлением подумал, что Готфрид выглядит еще паршивее чем он сам после экстренного отрезвления.
– Вы что, надорвались колдовать нам котика? – изумленно спросил он.
– Я… простыл, – хрипло ответил чародей.
– А где ваш шарф?
– В карты проиграл, – слабо улыбнулся он. – Что вы хотели, Штефан?
– Да, кажется, уже ничего. Вы бы присели? Вы вообще сможете колдовать?
У него мелькнула паническая мысль о скором выступлении и о том, что он понятия не имеет, по каким обрядам хоронят адепты Белого.
– Конечно, смогу, – раздраженно бросил Готфрид. – Что вы хотели? Еще одного кота? Только можно попросить вас закрыть окно и выключить свет? Голова болит…
Хезер торопливо погасила светильники и задернула шторы. Штефан достал из дорожной сумки тусклую светящуюся ленту, которую они использовали в трюме.
– Я хочу, чтобы вы посмотрели вот эту вещь, – он протянул чародею пластинку.
– Надо же, какая штука… – задумчиво пробормотал Готфрид, погладив ее кончиками пальцев. – Ах, какая вещь, сильная, холодная… очень сильная… а фотоаппарат у вас есть?
Готфрид, казалось, даже передумал умирать. В глазах появился живой, ровный блеск и лицо уже не напоминало цветом проклятые сугробы.
Штефан после секундного колебания отдал ему очки. В рюкзаке, который дал ему герр Виндлишгрец, был брусок из черного дерева с отходящими от него трубками – одна заканчивалась иглой, другая – лампочкой. Для чего нужно это устройство, Штефан так и не понял, а фотографы, кому он его показывал, советовали выбросить. В конце концов он стал показывать только снимающие очки.
– Нет, это не все, – неожиданно сказал Готфрид. – Кто вам это дал?
– Корабельный чародей, – нехотя признался Штефан.
– Помню… вы говорили… Видите ли, эта вещь зачарована на кровь. Она очень изящно сделана, я бы сказал гениально. Не думаю, что ваш чародей хотел поливать кровью линзы. К тому же тут явно не хватает деталей – смотрите, чары вот тут закручиваются, а вот тут… ах, вы же не видите…
Штефан, вслушиваясь в бормотание чародея, достал со дна саквояжа брусок. Бережно расправил трубки и отдал Готфриду.
– Ах, какая вещь! – зачарованно прошептал он. – Как этот человек вообще оказался на корабле?..
– Он был паршивый чародей, – бросил Штефан. – Не спас корабль, не прогнал змею.
– Думаю, он… он вряд ли мог это сделать. Вы же знаете, что чародеям подвластен один вид колдовства, остальные если и даются им, то очень… посредственно. Судя по этой вещи, ваш чародей не был боевым магом. И, наверное, не умел договариваться с животными.
– Я на горбу таскал память об этом человеке больше двадцати лет, – процедил он. – И вы говорите, что он не просто идиот, а убийца?!
– Давайте проверим, – пожал плечами Готфрид. – Закатайте рукав…
– Вы же не думаете, что я дам воткнуть в себя иглу, столько лет пролежавшую в земле?
Чародей молча достал из-за пазухи пакетик с новым шприцем. Хезер хмыкнула из угла:
– А у вас есть секреты, а, Готфрид?
