Дзен и железяка полностью

Девушка нагнулась над раковиной, поплескалась немного, пока от холодной воды не перестало гореть лицо, и посмотрела на себя в зеркало. Вроде норм. Лучше, хоть и не идеал. Конечно, заметно, что она только что плакала, но глаза уже не как у кролика.

Кстати, о глазах. Одна линза куда-то делась, пока она умывалась. Выкинув без сожалений вторую, Маша крадучись скользнула в комнату и начала рыться в тумбочке, не заметив, что сзади кто-то тихо подошел.

– Что-то потеряла? – как гром среди ясного неба раздался голос сверху.

Маша развернулась, как ужаленная, и подскочила, ударив мужчину в подбородок. В голове зазвенело, чуть искры из глаз не посыпались.

– Ой! – потерла она макушку.

Золотов точно так же потирал подбородок, и улыбался. Значит, не сердится, да? Девушка немного успокоилась. Вот вечно у нее не как у людей. Пришел мужчина в дом, а она его избивает.

– Болит? – немного сварливо спросила она. – Ты чего крадешься? Не зашибла?

Она осторожно тронула место удара. Золотов посмотрел как-то странно, немного отстраненно, и Маша отдернула руку, как от огня.

– Жить буду, – усмехнулся он. – Ты как?

– Уже лучше, – ответила девушка. – Линзы найду и приду. Подожди меня на кухне.

Отрыв наконец в недрах тумбочки искомое, она присоединилась к Ивану на кухне и поставила чайник, стараясь не смотреть на мужчину. Маша смущалась и не хотела пока, чтобы он видел ее лицо.

Надо нацедить воды в фильтре, перелить, зажечь газ. Отогнать кошку, которая вспрыгнула с подоконника на столешницу около плиты. Выдержать паузу.

Потом отпустит – будут пить чай. А пока слишком свежи ощущения от его кожи под пальцами, там, где пробивается светлая дневная щетина, отчего внутри все сводит от странного ожидания и непонятной тоски – тоски по несбывшемуся.

– Читала статью? – спросил он.

– А ты как думаешь? – не оборачиваясь, сказала она.

– Значит, читала, – услышала она. – Сильно расстроилась?

– А ты как думаешь? – вдруг улыбнулась она.

Все это мелочи жизни по сравнению с мировой революцией, как говаривала ее тетя. Зато благодаря этому к ней заглянул Золотов, который ей нравится. Не пришлось звать в гости и самой навязываться. Это ей претит. Другие могут вешаться на парней, но не она. Даже если это значит прожить всю жизнь одной.

И вот он тут. Это значит… что? Он беспокоится о ней? Наверное.

– Что ты привез? – развернувшись и облокотившись о шкафчик, спросила она. – Еще переводы?

– Нет, шоколад, – зазывно помахал он перед ней коробкой. – А что, Тимур тебе не передал бумаги?

– Передал, передал, – ответила она, нацелившись на бельгийский шоколад.

Настоящий! Тает в руках, а не во рту. Блаженство просто. Это для нее как для кота валерьянка, и плевать на все диеты. Сегодня вечером не до того.

– Нравится? – остался доволен он, когда Маша стала разворачивать пленку.

– А ты как думаешь? – в третий раз спросила она и цапнула из коробки трюфель.

До чая не дотерпит, будет снимать стресс.

***

Руслан с Тимуром примчались в больницу. Там уже ждала бледная, осунувшаяся Зарина, которую под локоть поддерживал незнакомый седой, весьма импозантный мужчина в деловом костюме.

– Будем знакомы, – первым протянул он руку Руслану. – Я Иван Прохоров, бывший компаньон Караганова.

– Наслышан о вас, – покривил душой депутат, поскольку не застал его.

Знакомство с Артуром Карагановым пришлось на период, когда его бизнес-партнер насовсем уехал в столицу. Тесть особо не распространялся об этом человеке. Жена же вообще ни разу не упоминала, словно его не существовало. Но из вежливости Руслан сказал то, что должен был сказать, и услышал в ответ:

– Наслышаны? От жены?

Зарина ахнула и побледнела еще сильнее. От Руслана не укрылось, как новый знакомый ловко подхватил ее, не дав упасть. Она начала вырываться, словно эта помощь ее раздражала и выводила из себя. А еще взгляд этого Прохорова оч-чень не понравился депутату. Он вел себя с его женой как собственник.

– Зарина, что случилось? – сменил тему Алаферов.

– У отца гипертонический криз, – сказала она и зарыдала: – Марат… Он попал в аварию. Так гнал к нам в больницу. Господи, Руслан, я сейчас умру…

– Что с ним?!

На Алаферова-старшего было страшно смотреть. Он побагровел и начал рвать на себе ворот рубашки, пытаясь ослабить галстук. Тимур придержал отца под локоть и тихо сказал:

– Пап, не паникуй. Спроси сначала, что сказали врачи.

У Марата оказалась закрытая черепно-мозговая травма. Он въехал в фонарный столб, в последний момент отвернув от остановки, где стояли люди. Система безопасности машины хоть и смягчила удар, но сбоку по касательной на перекрестке его протаранил чужой автомобиль.

Машина младшего сына, и так смятая спереди, перевернулась набок, и эмчеэсники, поставив ее снова на четыре колеса, вырезали заклинившую дверь, чтобы достать водителя.

Марата извлекли из покореженного мерседеса и доставили в горбольницу, благо, до нее была всего одна остановка.