Дзен и железяка полностью

Мобильник не отвечал. Автоответчик был полон его сообщений. Помощник депутата футболил всех, включая членов семьи, а потом тоже начала крутиться музыка.

Марат попытался дозвониться до матери, но с тем же успехом. Наконец домоправительница сняла трубку на стационарном номере и сообщила, что деду стало плохо.

– Артура Владленовича увезли в горбольницу, – сказала она. – Зарина Артуровна поехала с ним, езжай туда, сынок.

***

Марат гнал машину, как сумасшедший, забив на ограничение скорости. Он пытался вырулить на проспект в центре города в час пик. Чудом вписавшись между двумя машинами, он понял, что застрял.

– Черт! Черт, черт!!! – ударил он по рулевому колесу.

Снова попытка пролезть вперед, хотя это грозило столкновением или «коробочкой», когда его намертво зажмут с двух сторон. Уф, пронесло… Вписался в освободившееся место.

Поворот, опасный маневр. Объезжая машины то в своем, то в соседнем ряду, он рывками продвигался вперед. Пару раз чуть не въехал в чужое авто – снова повезло. Реакция не подвела. До столкновения оставались считанные сантиметры.

По сторонам возмущенно гудели машины. Водители жестикулировали, показывая, что думают о молодом лихаче.

– Где права купил?! – заорал, открыв окно, мужик машины напротив. – Е…т!

Послышался короткий гудок сирены, и рядом возникли гаишники. Парень попытался перестроиться ближе к обочине, но на скользкой, обледеневшей дороге, которую после чистки не успели еще посыпать, мерседес резко занесло. Он машинально крутанул руль в другую сторону, забыв, чему учили на автокурсах.

Последнее, что на перекрестке увидел Марат – это удивленные лица пешеходов, ждущих на остановке троллейбус.

Наступила тьма.

***

– Еще один, – записали в приемном покое. – Марат Русланович Алаферов.

– Тяжелый?

– Средней тяжести, стабильный. Черепно-мозговая травма, кровотечение остановлено. К Чернышевой?

– Да, сегодня дежурит она.

Заполнив документы, пациента на носилках подняли и на каталке завезли в грузовой лифт. Санитарки проводили его взглядом. Совсем молоденький, жить да жить.

В тот день было много ДТП.

***

Жизнь Зарины за один день превратилась в ад.

Муж предал ее, дав интервью. Позор! Не отмыться. Она отлично поняла, почему Руслан это сделал. Политика. Это гораздо важнее жены. Так было всегда. Мужчины работали, строили карьеру и бизнес, а женщины обеспечивали крепкий тыл. Зарина отлично понимала, что для них важнее.

А она? Что она…

Она поняла, что натворила, подсунув ему чужого ребенка и тем лишив незнакомую девочку отца. Сама того не ведая, она взяла на душу грех. Марат рос в любви, а дочь Руслана – сиротой.

Отец все узнал и от гнева чуть не сошел с ума. От волнения у него случился приступ, и он потерял сознание. В больнице успокоили. Это не инфаркт и не инсульт, а просто гипертонический криз. Пару дней понаблюдают и выпишут домой долечиваться.

– Ну как он? – спросил Прохоров, подавая ей стаканчик с кофе.

Они ждали в коридоре около поста старшей медсестры.

– Спит. Дали успокоительное, – ответила она, зябко грея руки. – Сволочь ты, Прохоров.

– Я ж помог тебе, – развел он руками в удивлении. – Женская логика.

Когда Караганов потерял сознание, он сам отвез друг в больницу, не дожидаясь скорой, и правильно сделал, как сказали врачи. Прохоров долго жил здесь. Отлично зная город, он успешно избежал пробок, пробираясь дворами через арки и окольными, одному ему известными путями.

– Помог – спасибо, – посмотрела на него Зарина. – Но лучше бы ты не приезжал.

В голосе ее была страшная тоска.

Все кончено. Семьи, ради которой она лгала столько лет, больше нет. Марат наверняка тоже читал статью. Сомнений нет.

Он не простит отца. Зарина запоздало увидела его пропущенные звонки на телефоне, но теперь сын не отвечал. Наверное, пустился во все тяжкие, как обычно, когда ему плохо… Даже старший брат не отыщет его, рыская по ночным клубам.

Лишь бы чего не случилось.

В груди тоскливо заныло предвестником сердечного приступа. Зарина прижала ладонь к шее. В горле стоял ком. Она снова набрала номер сына и – о, чудо! – он наконец ответил.

– Марат! Марат, сынок, ты где?! – вскочила она с места.

– Ваш сын госпитализирован в городскую больницу, – услышала она чужой голос в трубке. – Вы можете узнать подробности в приемном покое.

Зарина, не дослушав, потеряла сознание. Прохоров едва успел подхватить ее.

***

Зотова тоже ознакомилась со статьей и поняла, что в части шантажа ей ничего не обломится. Сначала она расстроилась. Но, оценив преимущества сложившейся ситуации, решила, что это к лучшему.

Никто не любит тех, кто знает чужие тайны. Особенно тех, кто пытается их использовать. Неизвестно, как среагировали бы депутат и старик Караганов.

– Значит, план Б, – пропела она, покрутившись перед зеркалом и оттянув на животе розовый домашний пеньюар-бэбидолл с перьями марабу снизу.

Надо будет рассказать депутату про беременность и стрясти денег на аборт и за молчание. За моральный ущерб, так сказать. Подходил срок платы за аренду, а в одном из бутиков она присмотрела еще одну норковую шубку.