Дзен и железяка полностью

– Что случилось? – удивилась Маша.

Ей стало не по себе. «Вражина» выглядел по-настоящему больным, словно у него раскалывалась голова. И глаза слегка прикрыл, как будто ему свет мешал. От музыки морщился, как от зубной боли.

– Машенька, к сожалению, придется вас покинуть, – извинился Тимур.

Золотов вдруг пошатнулся. Маша, действуя инстинктивно, подскочила и проворно подхватила его под руку. Тимур придержал друга с другой стороны, не дав ему упасть.

– Давайте в холл его.

– Тяжелый.

– Угу…

В холле они усадили больного на диванчик. Маша оделась и накинула пальто. Охранник на выходе увидел, что происходит, и подошел поинтересоваться. Он же помог уложить Золотова на заднее сиденье его машины.

– Маша, мне, конечно, неловко забирать вас с праздника, но нужна ваша помощь, – сказал Тимур. – Один я не справлюсь. Сядете рядом и последите, хорошо?

– Ой… – спохватилась она. – Телефон!

Девушка испугалась, что ее хватятся. Она же второпях телефон не взяла, он так и остался на столе в ресторане.

– Вот, звоните своим друзьям, – протянул ей свой смартфон татарин.

Она позвонила Катерине. Та велела ей сообщить номер машины, на которой поедет подруга, и несколько раз спросила, не маньяк ли тот мужик.

– Не маньяк, не маньяк, – успокоила Маша и покосилась на Тимура, который в нетерпении топтался у машины.

Мужик услышал ее и улыбнулся. Потом кинул взгляд на заднее сиденье, где лежал друг, нахмурился и поторопил Машу. Она села сзади пристроила голову Золотова у себя на коленях. Господи, длинный какой! Ноги еле вместились, согнуть пришлось. Тимур включил подсветку.

– Ваня, ау! Ты как?

– …во.

– Глаза его гляньте, мне плохо видно.

Девушка посмотрела и сказала:

– Там справа зрачок больше другого.

– О, понеслась душа в рай!

Золотов что-то прошипел сквозь зубы. Тимур выключил подсветку, выудил из бардачка беруши и кинул девушке. Она заткнула уши больному. Заметив, что ему мешает уличный свет, девушка положила ладонь ему на глаза. Сразу перестал морщиться. Только на ухабах и поворотах сдавленно стонал.

– Что с ним? – спросила она.

– Мигрень.

Ну и ну! Для нее эта болезнь всегда ассоциировалась с классикой, прошлым веком, обмороками и прочими пережитками былого. Не думала, что такое бывает в реальности.

– И часто у него такое?

– Редко, но метко. Не вертитесь, ему больно. Скоро доедем.

Домчал с ветерком. Мария выглянула и узнала здание рядом с «Северным нагорным». В этом доме имелось все. Именно так: все. Начиная с консьержа и парковки и кончая спортклубом и парикмахерской снизу. Так, она не поняла, зачем тогда он почти каждый день ходит в тренажерный зал в центре города, когда все под боком?

Тимур вылез, открыл дверцу и начал извлекать друга из авто. Маша активно помогала. Вместе им удалось довести страдальца до входа.

– Сейчас, немного осталось.

Поднялись на лифте. Ключ нашелся в кармане у Золотова, и они открыли дверь.

– Ай! Мама!!!

Маша отпрыгнула, увидев, что на нее надвигается. В прихожей на полу сидела какая-то неведомая чешуйчатая тварь. Она грозно поднимала гребень и, медленно перебирая лапами, приближалась к гостям.

– Не бойтесь, он не кусается, – успокоил татарин, вталкивая друга в прихожую. – Надо закрыть дверь.

– Что это?

– Игуана.

Маша бочком, бочком, по дуге обошла чудовище и разулась. Закономерно не оказалось женских тапочек, хотя она ожидала иного. А чему удивляться? Жилище ощущалось как холостяцкая берложка. С таким типом, наверное, не всякая уживется. Ладно, туфельки тогда наденет.

Алаферов оттащил хозяина квартиры в спальню и уложил на кровати, снял с него пиджак с галстуком и ослабил пояс. Включив ночник, он прикрутил регулятор так, чтобы было едва видно.

– Теперь посидите с ним немножко, а я позвоню. Должен подъехать доктор.

Он вышел из комнаты, а она осталась. Так-так-так… Минимализм. Крайний минимализм, как в Японии. Ничего лишнего. Ни фигурок на полках, ни фоточек в рамках на стенах, вообще ничего. Все строго и спокойно. Маше понравилось. Говорят, дом может многое рассказать о его владельце. Странно тогда, что Золотов такой …дак. Хотя, может, эта обстановка – заслуга дизайнера, а не жильца.

– Вы живы? – спросила она, забыв, что уши у него заткнуты.

Вроде дышать стал легче, не так часто и поверхностно. Девушке стало его жалко, как обычно жалеют больных животных. Она начала гладить его по голове, но поняла, что даже это причиняет неприятные ощущения, и оставила.

– Маша! – сунулся в комнату Тимур. – Придется вам немного задержаться. Я тут отъеду ненадолго и скоро вернусь. Хорошо? А потом я отвезу вас куда надо, домой или в ресторан.

– Ладно.

Вот тебе и «новогодний загул». Загуляла по полной. Вместо ресторана она на квартире у почти незнакомого мужика. Без телефона. Транспорт уже не ходит, и такси не вызвать. И захочешь, да не уедешь!

Ладно.

Внезапно она поняла, что уже второй час ночи. То-то в сон клонит. Почему бы и нет? Маша подвинула кресло ближе к кровати, наклонила его, зафиксировала регулятор в таком положении и поставила пуфик под ноги. Сбросив тесные туфли, она облегченно вздохнула.

– О-о…