Дзен и железяка полностью

Администратор, который как раз отправился в подсобку, чтобы взять там коробку с шоколадом, заметил непорядок. Эльхан, зная нрав кота, не стал хватать его за шкирку, но выгнал из кладовки. И как только кот попал сюда? Неужели кто-то из поваров забыл закрыть дверь?

***

Маша наелась. Вернее, объелась, да так, что больше смотреть не могла на мясо. Все, на банкете ничего не ест. Полная разгрузка. Ничего не будет, кроме мандаринов. На них всегда место есть.

– Мау!

К беседке, оказывается, подобрался местный кот. Он вспрыгнул со снега на деревянный помост и доброжелательно мурлыкнул. Причем в его исполнении это был низкий бас, идущий откуда-то изнутри.

– Ой, смотрите! – указала на него рукой девушка. – Какой мордастенький.

– Сразу видно, мужик, – отозвался адвокат. – Голодный, что ли?

Он собрал объедки на одну из тарелок и поставил перед котом. Тот с достоинством принял подношение. Правильно он решил начать собирать дань с этой беседки. В соседней было слишком шумно. А тут нормально. Двуногие не орали и не зажигали сверкающих штук, от которых шерсть становилась дыбом.

– Вань, это сибиряк. Смотри, какие когти, – сказал Тимур. – Огромный. Крысолов, наверное.

– Вряд ли. Смесок, скорее всего.

– Или норвежский лесной, – предположила Катерина.

– Расцветка не та, – возразил Макс.

– Они разные бывают.

Марина Томсон поманила, но кот игнорировал ее «кис-кис». Иришка тоже пыталась заигрывать, но кот был стоек и непреклонен. Вот если бы это был кусок мяса, тогда да.

Коту было все равно, кем его там считают. Он насытился. Последний кусок ухватил в зубы и потрусил обратно к дому.

– Смотри-ка! Запасливый, – удивился Золотов.

– Мой Рыжий тоже так еду прячет. Потом пожирает в укромном месте. С улицы взял, привычки старые остались.

Маша одобрительно покосилась на татарина. Значит, ему не зазорно взять уличное животное. Ей казалось, что все состоятельные люди стараются приобрести породистых собак и кошек с родословной. Статусно, как и все остальное. Как говорится, деньги к деньгам. Животное на разведение.

Сама Маша заполучила свою кошку случайно. Взяли знакомые такую породистую, наигрались, а что дальше – неизвестно. Хорошо хоть, не выкинули, а отдали в добрые руки. И все эти разговоры про якобы аллергию – просто отговорки. На чужих кошечек и собачек, меховые шубы и шерстяные вещи аллергии нет? Нет. И не надо ля-ля… Ну, может, она и не права. Зато правы доктора-аллергологи. По ее мнению, все это была психосоматика.

Золотов, который все держал под контролем, поглядел на часы.

– Ужин через полчаса. Давайте сворачиваться.

***

Свен перехватил Машу на полпути к зданию.

– Мария, найди мне русскую жену, – сказал он.

– Зачем?! – удивилась она.

– Мне так одиноко…

Только пьяных слез ей не хватало! Почему-то бытовало два радиально противоположных мнения. Первое – все русские женщины шлюхи. И второе – они самые лучшие, непритязательные жены. Красивые притом. Которые готовят, сидят с детьми, вылизывают дом и смотрят мужу в рот. Безо всяких феминистских заморочек. К тому же белые, а не какие-нибудь тайки, китайки или прочие «жены по переписке».

Маша присмотрелась. Объективно мужик был не так уж плох. Невысокий, крепко сбитый, загорелый, светловолосый и бородатый. Голубые глаза в окружении морщинок. Лет пятьдесят на вид. Из минусов: курит и пьет. А кто сейчас не пьет?

«Вражина», – вдруг пришла мысль. Весь вечер сидел трезвый как стеклышко. Фанат здорового образа жизни. Вон, стоит у входа. Обернулся, интересуется, о чем она с норвежцем разговаривает. Тимур, кстати, тоже стоит, сверлит взглядом. Что-то он сегодня не в настроении.

– Ну, зачем тебе русская? – спросила она, подталкивая мужика к дому. – Ты о чем с ней будешь разговаривать?

Она на миг зависла, пытаясь сообразить, как перевести выражение «рубить сук по себе», и порадовалась, что не знает. Обидела бы невзначай.

– О любви! – воскликнул Свен.

– А потом?

Мужик задумался не на шутку.

– Ты в университете учился?

– Нет. В колледже.

Мама мия. По нашему – в ПТУ. Но у них это норма. Девушке, которая закончила университет, как правило, языковой факультет, не о чем с таким разговаривать. Кроме хозбытовых тем и секса, никаких точек соприкосновения нет. Маша вспомнила, как в поездке пыталась затеять разговор с одним таким товарищем о музыке. Тот удивился и не смог вспомнить, кто такой Эдвард Григ. А это, между прочим, их национальная гордость! О чем тут говорить.

– А чем занимаешься?

– Рыба. Бизнес. Делаю деньги.

Все ясно. Пенгер, пенгер… Денежки. Делай деньги, остальное все дре-бе-де-день. Может, какая-нибудь алчная баба в него вцепится, как клещ, и будет выжимать все соки. Но ему такую не надо.

– Свен, ты видел, чем русские занимаются на кухне?

– Разговаривают.

– Ну, вот. Не о чем говорить. Она с тобой поживет пять лет, получит гражданство и разведется. Отсудит алименты, если будет ребенок. Поступит в университет, найдет работу. Потом выйдет замуж снова. Ты этого хочешь?

Мужик задумался и даже малость протрезвел.

– А ты бы вышла за меня?