Дзен и железяка полностью

Иван рванул в лесок короткими перебежками, на ходу надевая запасные очки. Дорогие, ноуфрост. Не запотевают. Время от времени он останавливался, вглядываясь и вслушиваясь в окружающее. Благо, в лесу было тихо. Птицы схоронились. Померещился скрип снега и сдавленная ругань.

Он двинул в том направлении и наткнулся на мужика. Одет как с чужого плеча. Бомж? Просто местный алкаш? Мужик понял, что раскрыт, и обернулся.

– Чё надо?!

– Ты кто, мужик? – попытался наладить контакт Золотов. – Что здесь забыл? В милицию захотел?

Мужик стянул рукавицы и зачем-то сунул руку под куртку. Вдруг в руке у незнакомца блеснул нож.

– … ты… и твою … я тебя…

И попер, попер на Золотова. Тот снял очки и спрятал в футляр за пазуху. Тот, кто хорошо знал мужчину, должен был понимать, что дело плохо.

– Мужик, – предпринял он последнюю попытку урезонить дебошира. – Давай по-хорошему…

По хорошему не получилось. Тот подошел и замахнулся. Хват прямой, бил снизу вверх, словно хотел вспороть живот и выпустить кишки. Иван легко уклонился и, пропустив противника мимо, тычком выбил оружие из рук. Нож улетел в сугроб.

Мужик страшно, по-звериному заревел с досады. Он начал наступать, размахивая кулаками, но Золотов снова увернулся и четко, с одного удара отправил его в нокаут. Хук снизу – то, что доктор прописал! Вместо успокоительного.

Потом подошел, потыкал носком ботинка лежащую тушу и облегченно вздохнул, убедившись, что не зашиб. Тут и парни подоспели. Они видели самую концовку боя.

– Ну ты даешь! – восхитился Макс. – Круто. Боксер?

– Да я так… Кандидат в мастера спорта. До армии в «Лапландии» занимался.

– Ни …я себе кандидат! – охнул один из мужиков, как оказалось, медбрат. – У него сотрясение мозга. Скорее всего. Надо сообразить носилки или волоком его. Вставать ему нельзя.

Куртку расстегнули. Вонища – жуть! И перегар, и пот мужицкий, и моча – все тут смешалось. Рассмотрели подробнее «военнопленного». Медик изучил и доложил:

– Ого! Синий, весь в блатных татухах. И спецовка.

– Он не из колонии случайно сбежал? – предположил адвокат. – Можно как-то проверить?

– Позвоним в полицию, вдруг у них ориентировка, – здраво рассудил Томсон. – В любом случае, сдать надо. Факт нападения налицо. Если что, мы свидетели. Это была самооборона.

– Да выживет он, – успокоил медик. – Такие как плесень, не вывести. Еще нас всех переживут.

– Нож еще там, – махнул рукой Иван, снова доставая и водружая на нос очки. – Макс, подбери.

***

Ну и ночка. Наряд полиции забрал беглеца из Мурмашинской колонии. Тот уже вторую неделю мыкался в лесу, скрываясь от погони. На него были ориентировки на всех постах ГИБДД. Мужик за это время изрядно одичал. Он ограбил рыбацкую сторожку, сожрав весь запас консервов и выжрав спирт, и обокрал местных баб, утащив с веревки одежду. Они пожаловались, и участковый первым делом подумал на беглеца.

Но, если бы не отдыхающие, его бы еще какое-то время не могли поймать. Рецидивист. Такие долго не бегают. Отметил новый год на воле и обратно, в ставшие родными стены исправительной колонии.

Марина чуть второй раз не потеряла сознание, когда узнала, что случилось.

– Ты как? О, господи… Цела? Ничего не болит? Он что-нибудь тебе сделал? Маша…

– Да нормально все, – испытывая неловкость, ответила девушка. – Просто напугал.

Мало сказать напугал. До белых мушек в глазах. До желудочных колик. Не думала, что так бывает. Если бы не «вражина», она не знала, чем бы все кончилось.

– Правда все хорошо.

Маша обняла женщину, пытаясь ее успокоить, и в конце концов обе совершенно по-бабьи, с подвываниями заплакали, сбрасывая стресс. Иришка растерянно взирала на этот концерт.

Уголовника притащили на турбазу и положили в холле. Бдительный Эльхан, невзирая на брезгливость, обыскал мужика и обнаружил еще и заточку, сделанную из отвертки. Как знать, чем бы все кончилось, если бы не разоружили.

Тимур, который все пропустил, не знал, как избавиться от чувства вины. Если бы он только был рядом!!! Хорошо, что Ваня там оказался.

– Ох, друг, – от всего сердца обнял он Золотова. – Если б не ты!

– Да, ладно. Маша тоже молодец, – отнекивался он. – Знаешь, как бежала?

Тут и полиция прикатила. Девушка и свидетели дали показания, съездили в Мурмаши, заправились по случаю и вернулись на турбазу. Машину как единственный оставшийся в живых, пардон, единственный трезвый вел Золотов. Было уже утро, когда его авто въехало во двор.

Повара, зная это, приготовили то ли поздний завтрак, то ли ранний обед, или, как сейчас модно говорить, бранч.

– С новым годом, товарищи! С новым счастьем!!! – вещал Эльхан, выдав вместо молока за вредность всем по рюмке коньяка. – Всем сбычи мечт!!! И поменьше всяких уродов!

Только хмурый с похмелья Свен и помятая Зотова все проспали и с удивлением смотрели на это.

***

Спасенная отходила от стресса в бане. Они с Катькой парились и болтали о своем, о женском. Подруга, кстати говоря, была совсем невеселая.

– Знаешь, мы, наверное, с Максом расстанемся, – вдруг сказала она.

– Ка-ак?! – подскочила Маша.

– А вот так.