- Пётр Андреевич, зачем лукавите? Не будь этого... побочного эффекта, не было бы многих проблем. Да и, давайте честно, вы тоже уже были бы мертвы. А значит сейчас я могла бы с равной степенью вероятности и сидеть в своём кабинете, даже не догадываясь о существовании тех группировок, которые привели к моему уходу. Или сидеть в Меко, занимаясь своими исследованиями. Или быть уже с семьёй. Но вы живы, у вас есть свои цели, а потому я здесь и сейчас
Старик хмыкнул, кивнул:
- Не поспорить. Что ж, убедили, слушаю внимательно дальше.
- «Крыло бабочки» распространялось только на детей. Словно тронутые прикосновением феи, они переставали взрослеть, не старели... А скорость обновления их клеток была такова, что можно было бы говорить даже о бессмертии... Если бы не обратная сторона монеты. Бессмертие получилось исключительно ущербное, потому что поражённые этим недугом, не могли жить вне пределов криогенной камеры.
Старик чуть нахмурился, Эми смотрела на него задумчиво:
- Вам ведь куда больше века. Да и больше двух. Скорее, поставлю на то, что вы приближаетесь к порогу своего трёхсотлетнего юбилея.
На этот пленник криокамеры ничего сказать не смог, с видимой натугой развёл руками.
- Не поспорить, маленькая мисс. Мне действительно через десять лет будет три века. Но этот срок я уже не отпраздную. Я умру раньше.
- Даже не буду фальшиво говорить, что соболезную. С тем учётом, что в это время умрут все, по вашим же словам, то для меня не будет никакой разницы.
- Мне нравится честность, маленькая мисс. Давайте продолжать.
- Давайте продолжать, - кивнула задумчиво Эми. – Обычно принято говорить о том, что у людей не так много мотивов, чтобы что-то сделать. Есть мотивы, которые направлены во вне, которые направлены в себя, которые идут из прошлого и которые направлены в будущее. Давайте честно, на альтруиста «мир во всём мире» вы не тянете. Не получится из вас и правителя, маленького божка маленького зелёного шарика. Вы умираете и даже не пытаетесь ничего с этим сейчас сделать. Среди тех людей, которых похищали по вашему заказу в последние годы... хотя, правильнее будет сказать, последние сорок три года, нет ни одного специалиста медицинского профиля. Значит, вы считаете, что обладаете достаточной полнотой информации соответствующего типа. Опять же, значит, что вы считаете, что приговор, подписанный вам, как минимум, не нуждается в пересмотре.
Пётр Андреевич хмыкнул, но промолчал. Ему нравились неожиданно стройные выводы этой девочки.
Сорок три года? Да. Именно тогда его база зависла на орбите маленького голубого шарика.
- Продолжаем дальше, - задумчиво заговорила Эми. – Классическая тройка мотивов, порой приобретающих откровенно жуткие извращённые формы: месть, любовь и деньги. С учётом того, сколько нужно платить наёмникам, типа кошачьей группы, деньги мотивом быть не могут. Да и не могут они спасти от смерти, опять же. Деньги откладываем из списка мотивов. Остаются любовь и месть...
Девушка замолчала. Названная Мартой вошла в комнату, подкатила к софе, на которой Эми устроилась столик, молча сервировала уголок для чаепития и так же молча вышла из комнаты с криокамерой.
Взяв латте, грея ладошки о тёплые бока термокружки, Эми продолжила:
- Любовь? Знаете, встретив человека, который натворил из-за любви такое, что голова кругом у тех, кто оказался вовлечён под пресс его планов, могу сказать, что вами любовь не движет. Более того, вы её даже не понимаете. Сама концепция любви, в какой бы то ни было форме: родительской, плотской, межличностной – для вас только повод для шантажа, для того, чтобы расставить приоритеты и все точки над и. И вот здесь мы подходим к самому очевидному мотиву – месть.
Глаза Петра Андреевича вспыхнули яркой насмешкой, сделав глоток латте, Эммануэль равнодушно закончила:
- И это не про вас.
С трудом, но пленник криокамеры смог смолчать. Лишь пальцы едва уловимо задрожали.
- Продолжаю свою линию размышлений? Или вам уже не интересно?
- На что не пойдёшь, чтобы разогнать немного скуку, - отозвался старик. – Давай, маленькая мисс, попробуй меня удивить.
