– Кто вопил? – не унимался Делер.
– Да зажгите же свет!
– Откройте дверь! – кричал Медок. Чиркнуло, сверкнули искры, и в руках Халласа загорелась свеча.
– Чего орете, как бабки на рынке? Все уже кончилось, – буркнул гном и поднес свечу к факелу.
– Эй вы! Слышите меня? Откройте дверь! – надрывался Медок.
– Да не орите же! Сейчас открою! – Халлас сдвинул засов, отворяя дверь и впуская Медка с Угрем. Из коридора к нам в комнату заглядывали воины Альгерта Далли.
– Что у вас здесь произошло?
– Да верхолаз какой-то в окно пытался залезть, ну я его делеровской секирой и приголубил, чтоб не лазил ночами и честной народ не смущал, – буркнул Халлас, кивая на окно.
Окно было распахнуто, возле стены стояла секира Делера, на полу валялась отрубленная кисть. Кто-то совсем недавно лишился левой руки.
Как оказалось, Халлас проснулся ночью, чтобы прогуляться по своим маленьким гномьим делам. Вернувшись в комнату, гном решил раскурить трубочку, но, чтобы дыма в комнате не было, открыл окошко. Буквально через минуту откуда-то с улицы появилась вначале одна рука, затем другая. Халлас верно решил, что нормальные люди в такое время спят, а не ползают, как пауки, по отвесным стенам, потому взял лежащую поблизости секиру карлика и стукнул по ближайшей к нему руке.
– А там уж и вы заорали, – закончил гном.
– Медок, пойдем проверим, – Угорь направился к двери.
– Зачем? – удивленно спросил Халлас. – Он с такой высоты гикнулся, теперь костей не соберет.
– Мы узнаем, кто это был.
Угорь, Медок и стражники ушли. Я осторожно высунулся в окно и посмотрел вниз. Как я и думал, тела на земле не было. Стражники бегали по замковому двору с факелами, но, как видно, они никого не видели, лишь слышали крики.
– Гаррет, это Бледного? – Кли-кли брезгливо держал отрубленную кисть за палец.
– А я откуда знаю, Кли-кли? Вроде похожа, пальцы тонкие, как у Ролио, но точно смогу сказать, если только увижу Бледного.
– Ясно, – Кли-кли швырнул обрубок в окошко.
– И какого ляду ты брал мою секирку, мотыгой, что ли, не мог? – тем временем недовольно бурчал Делер, заботливо протирая страшное лезвие секиры тряпицей.
– Жадный ты, Делер, – обиделся Халлас. – Одним словом – карлик. Вся ваша безбородая порода такая!
– Чья бы корова мычала, – не остался в долгу Делер. – Как чужое брать, так вы первые!
– Мы берем чужое?! Мы?! – начал распаляться гном. – А кто книги забрал? Кто спер наши магические книги?
– Чегой-то они ваши? Они наши, мы вам просто давали попользоваться!
Халлас аж задохнулся от возмущения. Пока гном подыскивал достойный ответ, вернулись Угорь с Медком. За ними шел Алистан.
– Пусто, – скривился Медок. – Ни тела, ни крови, будто никого и не было. Стража прочесала весь двор – ни следа.
– Вы все живы? – спросил Алистан Маркауз.
– Да, милорд, – ответил Халлас.
– Ключ у тебя, вор?
– Да, милорд.
– Хорошо, – кивнул граф и ушел.
– Давайте спать, – крякнул Халлас и закрыл окно. – Завтра опять целый день в седле, а я еще хочу нормально выспаться. Делер, закрывай дверь и туши факел.
– Я тебе слуга, что ли? – недовольно буркнул карлик, но дверь закрыл, напоследок сказав Угрю:
– Будите нас утром сами.
Делер опустил засов и сунул факел в ящик с песком. Через несколько минут тишины и покоя в темноте раздался голос Кли-кли:
– Гаррет, ты спишь?
– Чего тебе?
– Я вот тут подумал – теперь этот Бледный перестанет тебя доставать, да?
– Может быть. Если это действительно был Бледный.
– А кто же еще?
– Слушайте, мужики! – прошипел Халлас. – Давайте спать, берите пример с Делера!
С кровати Делера раздавалось тихое посапывание.
– Хорошо, хорошо, – шепотом сказал Кли-кли и замолчал.
Я закрыл глаза, но сон, как назло, не шел. Сагот! Бледный едва не добрался до меня сегодняшней ночью, какой уж тут сон?
– Гаррет, ты спишь?
– Ну? – вздохнул я.
– Слушай, а как ты думаешь, куда теперь направился Балистан Паргайд?
– Это тебе у него надо было спросить.
– Да заткнитесь же вы наконец! – взревел Халлас.
– Чего орешь, борода? Дай поспать, – сквозь сон пробурчал Делер и перевернулся на другой бок.
– Я не ору, это они спать не дают, – проворчал гном. – Кли-кли, заткнись!
– Молчу, молчу, – поспешно сказал гоблин. Я зевнул, закрыл глаза.
– Гаррет, ты спишь? – опять раздалось шипение.
Когда же он успокоится-то? Вот назло не скажу ему ни слова.
– Гаррет? Да Гаррет же!
– Ы-ы-ы-ы! – застонал Халлас, а затем разразился отборной бранью, мешая слова из гномьего и человеческого языка. – Кли-кли, еще слово – и я за себя не отвечаю!
– Да я заснуть не могу.
– Так посчитай чего-нибудь!
– Чего?
– Мамонтов! – взорвался гном.
– Хорошо, – вздохнул Кли-кли. – Один мамонт прыгает через ограду… Второй мамонт прыгает через ограду… Третий мамонт прыгает через ограду… Четвертый мамонт прыгает через ограду…
Халлас вновь застонал.
– Двадцать пятый мамонт прыгает через ограду, – между тем продолжал Кли-кли. – Два-ааа-а-адцать седьмой… прыгает… а-а-а… ограду…
Видать, гоблин все же уморился считать стада лохматых слонов.
– Тридцатый мамонт прыгает через ограду. Ой! – По комнате разлилась тишина, а затем печальный гоблинский голосок изрек: – Все.
