По всему залу были расставлены безликие тряпичные манекены в одежде, сделанной Агнес, — они были похожи на рукодельных кукол из белого муслина. На каждой войлочные перчатки ярких веселых цветов с оборванными концами, как будто им отрезали пальцы. У льняных рубашек оторваны рукава; серые холщовые сумки подбиты подкладкой из красного шелка, которая пробивалась сквозь небольшие разрезы и длинными клочьями свисала наружу. Свитеры и футболки изрешечены, а дырки аккуратно обметаны по краям хирургической нитью и изнутри залатаны красной тканью.
Очень красиво. И до дрожи жутко.
Джастин пришел в галерею из торгового центра, куда он заходил купить брату подарок. Он уже готов был отказаться от поисков, но сегодня собрался с духом, взял центр приступом и нашел именно то, что искал. Когда он попросил в магазине завернуть подарок, его направили в очередь к стенду с рождественской упаковкой, где он полчаса прождал с дюжиной других раздосадованных покупателей.
Когда наконец подошла его очередь, служащая взглянула на его подарок и потребовала двойную плату.
— Превышает положенный размер, — сказала она недовольно. — И форма неправильная. И в пакет не влезет к тому же.
«В следующем году, — подумал Джастин, протягивая четыре фунта, — я куплю парню коробку кубиков и облегчу вам работу».
Только выйдя из магазина, Джастин понял, что ему теперь весь вечер таскаться с этим свертком. С такой штуковиной, больше метра в длину, обернутой в бумагу с оленями и повязанной пышной серебристо-зеленой лентой, изображать крутого и безразличного, как он хотел, будет непросто.
С Питером и Доротеей он встретился у входа в галерею. Питер аккуратно загородил собой стеклянные двери с афишей, и Агнес Би тотчас же с улыбкой протиснулась через толпу, чтобы встретить их. Она поцеловала Питера, но Джастин отступил на шаг, а Доротея напустила на себя нецелуемый вид. Все четверо чувствовали себя неловко. Никто не осмеливался взглянуть на стены за спиной Агнес, и оставалось только смотреть друг на друга.
Агнес покосилась на сверток Джастина.
— Не волнуйся, — сказал он устало. — Это моему брату.
«Не подумай, не какая-нибудь жалкая попытка тебя вернуть».
— Положить его, я так понимаю, некуда. — Взгляд Джастина заскользил по галерее в поисках гардероба и по пути неизбежно столкнулся с двенадцатью громадными постерами, на которых возвышались его собственные изображения.
Он медленно перевел взгляд, чтобы посмотреть ей в глаза, по дороге избавившись от всякого выражения. А потом еще медленнее он оглядел ее саму с головы до ног: распущенный шарф с маленькими ручками, пришитыми к каждому концу; красные дырочки, стянутые хирургической нитью; изящные осколки стекла, позвякивающие на ее шляпе. Он охватил взглядом весь образ Агнес: наряд в стиле «жертва катастрофы эпохи постмодерна», а кругом портреты ее мрачного несчастного отвергнутого любовника, ее брошенного проблемного юного девственника, который вдобавок явился сюда собственной персоной, и как нарочно в руках у него (для большего драматического или скорее комического эффекта) огромная плюшевая игрушка в безвкусной обертке.
Иначе говоря, портреты его самого.
Агнес отобрала их с особой тщательностью, показав его то грустным, то смущенным, то отрешенным. Она изобразила его таким уязвимым, таким беспомощным. У него был безнадежно жалкий вид.
Обреченная юность, как же. Когда он размышлял о том, что обречен, он и не представлял себе, что развязка наступит здесь, в ярко освещенной комнате, битком набитой людьми. Боже мой, подумал он. Сколько еще несчастий он сможет пережить?
— Что скажете? — слишком уж радостно прощебетала Агнес.
Джастин стоял неподвижно. Он ничего не говорил. Боб всматривался в лицо Агнес. Доротея не дышала, а Питер отвернулся, чтобы не видеть, как боль сочится и собирается в лужу у ног его друга.
— Слушай, Джастин, — начала было она, но тут ее кто-то окликнул, и она убежала, не скрывая облегчения.
— Хочешь, уйдем? — прошептала Доротея.
Джастин по-прежнему молчал.
— Что ж, — сказал Питер, как истинный стойкий англичанин под обстрелом. — Раз уж мы тут, можем и посмотреть.
Когда они вошли в зал, Джастин краем глаза заметил платье, расшитое крошечными красными точками. Кровь, с ужасом подумалось ему.
Джастин застыл на месте. По толпе прошел шепоток. Стоило кому-то заметить, что мальчик с фотографий в том же самом пальто стоит посреди комнаты, как его присутствие привлекло всеобщее внимание.
— А он симпатичный, — прошептал кто-то. —
«Напротив, — подумала Агнес, —
К ней подошел Питер:
— Надо было его предупредить.
Она скрестила на груди руки:
— И каким же образом?
Питер промолчал.
— Я его правда очень люблю, знаешь. — Она помолчала и оглядела комнату. — Просто не в том смысле, в каком он хотел бы. — В ее голосе послышалась жалобная нотка.
«Так вот как, — подумал Питер. — Джастин жаждет любви, а Агнес жаждет искупления вины».