Считается, что не меньше двадцати пяти процентов подростков носят бактерию, вызывающую менингококковый менингит, не проявляя симптомов болезни. Из этих двадцати пяти процентов примерно у троих из ста тысяч разовьется полноценное воспаление мягкой оболочки, окружающей мозг. Наиболее верный способ заразиться — непосредственный обмен выделениями с больной особью.
Нужно небывалое везение, чтобы им заразиться.
Первые признаки достаточно распространенны, что затрудняет раннюю диагностику. Симптомы (жар, головная боль, тошнота, иногда также затекание шеи) легко спутать с простудой или гриппом. Но за несколько часов или дней заражение спинного мозга и жидкостей, окружающих мозг, начинает проявляться в ряде новых симптомов.
К этому моменту на ладонях, ступнях или груди может появиться сыпь, которая не бледнеет при нажатии. Также встречается повышенная чувствительность к свету. Потеря ориентации, рвота и высокая температура свидетельствуют о том, что начался процесс септицемии, или общего заражения крови.
К сожалению, на тот момент, когда любой хоть сколько-нибудь наблюдательный дурак сможет распознать эти симптомы, для пациента начинается обратный отсчет.
Санитары, прибывшие в течение десяти минут после падения Джастина, безошибочно распознали у него классические симптомы бактериального менингита, что означало угрозу поражения мозга и возможный летальный исход. Там же, на месте, они ввели ему в вену на руке иглу, поставили капельницу с ампициллином и хлорамфениколом и приготовились к перевозке в больницу.
Санитарам хватило одного взгляда на забрызганные рвотой руки и одежду Питера, чтобы и его забрать на лечение. Тренеру дали строгие указания составить список всех, кто был на тренировке, и представить его медицинскому следователю, который свяжется с ним в течение часа.
Заранее связавшись с реанимацией и доложив о состоянии Джастина, санитары подняли беспамятного мальчика с капельницей на складные носилки, перенесли их в кузов «скорой», захлопнули дверцы, включили сирену и уехали. Все происшествие от момента, когда Джастин упал, и до того, как «скорая» исчезла из виду, заняло меньше двадцати минут.
Команда, остолбенев, смотрела вслед «скорой». Если бы на беговую дорожку приземлилась летающая тарелка, взяла бы в заложники одного из них и улетела в открытый космос, их бы это не так поразило. Никто не знал, как реагировать. Даже у Тренера не было слов.
Питер позвонил своей матери из больницы, а та позвонила родителям Джастина. Через полчаса они все собрались в отделении реанимации.
Оторопевшие мальчики расходились со стадиона парами и поодиночке. Тренер стоял на месте и гораздо дольше, чем требовалось, смотрел, не отрывая глаз, на то место, где упал Джастин.
«Господи, — подумал он. — Наконец-то у команды появился шанс выиграть в чемпионате графства в следующем году, а парень падает замертво».
Юморок у этой ублюдочной судьбы еще тот.
На белых накрахмаленных простынях, в жару, под тканым хлопковым больничным одеялом, по капельнице на каждую руку, Джастин неподвижно лежал в темной карантинной палате, и у него не было ни сил, ни желания шевелиться.
Посещать его дозволялось только родителям. В специальной одежде и масках они по очереди молча сидели у его постели, читая газету или книгу, и иногда поднимали глаза, когда он дергался. Они встречали молчаливых медсестер и помощников, которые заходили каждые четверть часа проверить его давление и температуру, шепотом переговаривались с врачами, выслушивая объяснения и осторожные прогнозы с полными благодарности и надежды лицами.
Джастин блаженствовал, как зародыш, в околоплодных водах лекарств, приглушенного света и полной потери ориентации в пространстве. Моча выводилась из пузыря через катетер. Вставать не хотелось. Он не испытывал ни боли, ни голода, ни жажды, ни каких-либо физических желаний.
Он не знал, какой сегодня день, чем он болен, какая погода на улице, как зовут медсестер, где он находится, станет ему лучше или нет. Он и не хотел знать. В темноте и тишине он готов был уютно дрейфовать в лимбе во веки веков, аминь.
Ему только не нравилось, когда его просили что-то делать. Сожми мой палец, велел голос. Пошевели пальцами ног. Ты знаешь, как тебя зовут? Дэвид, это мама. Ты меня слышишь, милый? Вот так, умница, мы только перевернем тебя, чтобы… Он открыл глаза? Дэвид, ты можешь открыть глаза? Тут написано, его зовут Джастин. Какое имя он предпочитает? Джастин? Ты меня слышишь, Джастин? Можешь пошевелить рукой, Джастин? Или пальцем? Можешь моргнуть, пожалуйста, Дэвид, когда слышишь мой голос? Попробуй еще раз.
Пожалуйста, хватит заставлять меня что-то делать. Если бы вы перестали, я был бы наконец счастлив. Я не хочу выздоравливать. И не хочу, чтобы мне стало хуже. Я хочу, чтобы все было так же, чтобы я мягко дрейфовал на искусственном обеспечении, в темноте, в приятной спокойной тихой темноте.
Ничего страшного. Он все еще тут.