Другая героиня, в мужском костюме и с двумя пистолетами, с рапирой, кортиком и большой палкой врывается в неф. Нас обнаружили! Нужно немедленно бежать! Слишком поздно. Разбойники вырастают из-за гипсовых могил. Один для пущего эффекта поднимает плиту и вылезает непосредственно из могилы, вооруженный, в маске, вполне готовый к воскрешению. Мы все в восторге задерживаем дыхание.
Героиня в мужском костюме выхватывает шпагу и готовится умереть, защищая подругу. Но не тут-то было. Из исповедальни, скидывая на ходу белое облачение Ордена братьев кающегося Фомы, наглядно доказывая, что
Я поражен тем, что это заявление немедленно останавливает действие. Скажи, кто ты такой, и ситуация немедленно разрешится. Расстановка сил бесповоротно меняется. Убийцы застывают на месте, призраки исчезают, все слушают и повинуются.
– Ты не следил за действием, дорогой, – говорит Мэри-Энн. – Все дело в его имени.
– Вижу, черт возьми, но почему?
– Маркиз Вальдевенант заплатил разбойникам, чтоб они разделались с девушкой, которой по закону должны были достаться все его земли и замки. Но им платят не за то, чтоб они убили сына и наследника.
– Помолчи, Мэри-Энн, – шипит Франциско. Он, как ребенок, со слезами на глазах наблюдает воссоединение влюбленных. Половина публики аплодирует, другая половина рыдает над трогательной сценой.
Но как же героиня, переодетая лесником? Что станется с той, что рискнула всем ради любимой подруги? Что будет с ней, когда завяжутся все концы сюжета? Как-никак она так радовала нас своими песнями, своими прекрасными ногами и короткой туникой. Ведь и она получит свою награду? Она клянется в вечной дружбе, подруги никогда не расстанутся. Да, да, это все понятно. А, вот появляется благородный крестьянин, чью хижину сожгли разбойники. Оказывается, он вовсе не крестьянин, а изгнанный когда-то кузен маркиза, который все это время скрывался под простой личиной и дал девушке-леснику ту самую рапиру, которой она столь воинственно потрясала. Разбойники испарились, мы переходим к сути и выясняем, кто есть кто на самом деле. Бывший крестьянин встает на одно колено и признается в любви леснику. У зала вырывается сентиментальный вздох. Она не может ему отказать, о нет – ведь мы уже ждем заключительную песенку и пантомиму.
Над нами раздаются крики, главных действующих лиц энергично осыпают цветами. Мы оставляем ложу еще до начала пантомимы, поскольку я хочу услышать отчет Руперта о его расследовании и отчет миссис Харрис о состоянии Барри. Когда мы спускаемся по мраморной лестнице, Франциско останавливают несколько знакомых, кто-то хочет представить его самому драматургу, а я обнаруживаю прямо перед собой мягкую, дряблую челюсть неотвязного мистера Хейдона.
– Доктор Барри, могу я взять на себя смелость навестить вас в вашем лондонском жилище?
Он придет, что бы я ни ответил. В его взгляде читается хищное упорство человека, который не примет отказа. Я киваю и иду прочь.
Руперт придерживает дверцу экипажа перед Мэри-Энн.
– Ничего не вышло, сэр, – немедленно говорит он, увидев меня. – Никто не видел ее и ничего о ней не слышал. Но одна из женщин, которые шьют костюмы, сказала, что она может быть в Йорке или в Бате. Какая-нибудь провинциальная труппа могла взять ее перед летними гастролями.
Меня не удастся остановить или сбить с толку.
– Мы должны найти ее, Руперт. Даже если на это потребуется год.
Я не могу поверить, что столь энергичное и неугомонное существо, как Алиса Джонс, исчезнет без следа. Алиса – из тех, кто становится антрепренером собственной судьбы. Мы найдем ее за игорным столом. Она играет ради выигрыша. Хитрит. И побеждает.
Джеймс Барри ползет к смерти медленно, по шажку в день. Когда он бодрствует, он нетерпелив и раздражителен. Недержание стало хроническим до такой степени, что уже не может быть намеренным. Я нанимаю еще одну женщину в помощь миссис Харрис. В кухне ежедневно кипятятся простыни, лестница скрипит под ногами женщин, бегающих туда-сюда с кастрюлями горячей воды. Джеймс Барри не хочет, чтобы его трогали. Он также не хочет видеть Мэри-Энн. По какой-то необъяснимой причине это доставляет ей глубокие страдания. Он постоянно требует Алису, но больше не вспоминает о шкатулке.
– Верни ее домой, мой мальчик. Верни ее мне, – шепчет он с закрытыми глазами.
