Русалка все манила и манила Дашу…
Чуб прищурилась, невольно оскалила зубы как зверь и отступила на шаг, чувствуя болезненную акупунктуру страха на коже. Отшатнулась и побежала, помчалась со всех ног прочь, по Фундуклеевской, туда, где впереди маячило здание другого — нормального Городского театра, и, проскочив метров сто, снова увидела его…
Золотое окно, горевшее прямо в туманном небе! Даша вдруг поняла: окно горит именно там, где должна быть их Башня, еще не построенная Башня Киевиц, светившая ей сквозь столетия, словно маяк.
Город звал ее домой.
И она всем сердцем устремилась на зов, в их розовый дом-замок на Ярославовом Валу, 1 — мечтая зайти в круглую комнату Башни, в такой знакомый, родной, уютный Провал, куда не в силах попасть без их приглашения ни один посторонний, найти там Машу, такую похожую на созданную и уничтоженную Врубелем Богоматерь, Машу, одним своим присутствием наполняющую тебя тихим покоем и светом.
— Я хочу туда… хочу туда… хочу туда! — сказала средняя из Трех Киевиц.
Даша Чуб не умела щелкать пальцами, меняя день, век и час… но, видимо, отчаяние, бесприютность и страх, охвативший ее, были слишком сильны, она почувствовала, как тьма отступила.
Электрическая ночь ХХІ века была ярче дня, дома подросли на семь этажей, заслонив золотое окно Киевиц, у подъезда Оперного театра стояли дорогие машины.
— У-у-у-… — набросился на Чуб молодой человек в белой маске маньяка из фильма «Крик». Он держал за руку худого вампира с выдающимися верхними зубами из пластмассы.
Она была в своем настоящем времени — и угодила, похоже, прямо в Хэллоуин. В освещенных витринах магазинов горели электрические тыквы. К вампиру и маньяку бежала через дорогу молоденькая ведьма с метлой синтетического оранжевого цвета.
— Ух ты, — похвалила она Дашин костюм. — Классный стим-панк. Молодца! Ты тоже к нам на съемку?.. Слыхала, нас на «плюсах» на Хэллоуин покажут!
— А какое сегодня число?
— 27 октября.
«Еще только Первая Параскева…»
В Настоящем время стояло, и, отлучившись в Прошлое больш, чем на неделю, она вернулась домой в тот же вечер.
— Так ты с нами?
Проигнорировав вопрос потенциальной коллеги с оранжевой метлой, Чуб подобрала подол и помчалась по Лысенко вверх — туда, где ждало ее золотое окно безопасной Башни.
— И сапожки стимпанковские, такие крутые. На ebay такие не меньше двухсот баксов стоят, — проводила ее завистливым взглядом «ведьма».
Стоило Даше произнести написанное на стоптанном мраморном пороге слово «Salve» и, перешагнув порог, оказаться в другом измерении Первого Провала, перед взором ее предстало непонятное зрелище.
На всех четырех маршах готической лестницы замка выстроилась длиннющая очередь ведьм и ведаков, большинство было в вышитой народной одежде, иные во вполне обычном сasual, некоторые, судя по костюмам, как и Даша, пришли из других столетий — молодые и старые, женщины и мужчины, местные и иностранцы, стрекочущие что-то на своих языках, все они держали в руках сундуки и корзины, плетеные бутыли, горшки, букеты сухих цветов и банки с человеческими черепами.
Поднимаясь по лестнице, Даша ловила на себе жгучие любопытные взгляды и обрывки историй.
— …я аж до ХVII века дошла… в святое озеро… Его давно уже нет, слепые все изничтожили. Целый кувшин набрала для постреленка ее.
— В святое… ты бы еще на святой источник сходила!
— Отчего нет? Все святые воды были когда-то водами Пяточки. Чего же нам водицей ее не лечиться?
— Истину говорит она, даже слепые знают: вода все хвори уносит! Выкупать в ней мальца, а вслед за ним выкупать жертву, чтобы ей болезнь передать.
— А я вот в травы верю, — говорили на втором этаже. — Ее еще прабабка моя собирала на третьей горе, сама истолкла. Взаправдашная одолень-трава Зилота-дня… сейчас такую не сыщите… все радиация!
— Я росу почитаю… первая купальская роса все болести снимет.
Все с поклоном пропускали Киевицу вперед, и шепот за Дашиной спиной становился все сильнее, сливаясь в змеиный гул:
— Как же она не уберегла-то его, а еще Ясная Пани?..
— Что тут сказать. Она ж из слепых.
— Я еще никогда не бывала в Башне Киевиц, — нетерпеливо пританцовывали ведьмы на третьем ярусе, уже под самой их дверью.
— Да и я никогда…
— Никто не был, это наш единственный шанс… потому-то все и сбежались!
— Кто как. Я пришла, чтоб Ясным Паннам помочь.
